Симар отбивает, взмахивает рукой и меня отшвыривает назад. Я ещё лечу в воздухе, а Симар чуть пригибается, вскидывает руку с мечом и размазывается туманной полосой, накрывая меня жаром опасности.

Всё, что я могу сделать, это толкнуть Покров и отмахнуться мечом, обрушивая его сверху вниз. Времени нет даже на Ледяной Купол, слишком много в нём узлов.

Верный едва не выбило из руки, меч Симара рухнул вниз, пробивая Покров и врубаясь мне в ногу.

Жар опасности исчез, но грудь выше средоточия всё также пекло, словно туда закинули горсть углей, а через мгновение и ногу ожгло жуткой болью. Теперь уже я отмахнулся от Симара, отправляя в него простейшее Ядро, которое отшвырнуло его прочь, награждая меня новой болью.

У меня же вспышкой пронеслось понимание: амулет учителя Фимрама, это он раскалился на груди, полностью исчерпавшись, нога не перерублена, раз я ещё стою, а боль сильна из-за зелья Тигриного Сердца в крови. И ещё одно следом: нельзя отходить от Симара даже на шаг. В средоточии половина энергии после удара, второй раз я такое не переживу.

Плевать на рану в ноге, когда-то у меня в ней застрял меч снежинки, а на меня давила формация школьной арены во много раз усиливая боль. С тех пор миновало много сражений и много боли, я даже стоял у Столба Наказаний, с которой формацию арены и сравнить нельзя. Что мне сегодняшняя рана, если нога может меня держать?

Рывок к Симару.

Вес на правую ногу. Шип с ладони правой же руки по лезвию Верного. Ярость. Шаг, а скорее прыжок вслед Симару. Ещё три Шипа. Ответную технику я принимаю на Духовную Защиту. Ярость. Шипы. Оковы. Они тоже бесследно тают в Духовной Защите Симара, на миг истончая её. Впрочем, это уже неважно.

Пусть рука отвыкла от меча, но я с каждым мгновением вспоминаю, как это — звенеть сталью цзяня. В Школе я всегда использовал клинки, пропитанные чужой духовной силой. Они казались мне неудобными, едва ли лучше железной палки. Сейчас в моей руке лежал Верный, в котором не было чужой силы, Верный, в котором ещё тлело воспоминание о моей силе, пропущенной через него в технике, Верный, на котором нанесена в начертании моя кровь. И я наконец понял, что лёгкий меч — это удобно. Особенно когда у тебя всего одна рука и нога.

Один вдох. Мечи ударяются друг о друга, звеня в тишине пещеры. Симар вскидывает руку, и я тут же ухожу, а скорее падаю в сторону подломившейся ноги, пропуская мимо себя его технику. Извернулся, становясь на левую ногу. Два вдоха. Духовная энергия и стихия рвётся в меридианы, впервые за месяцы зажигая полное созвездие техники. Три вдоха.

Оковы. Ледяной Шип из ладони левой. Но это всё обман, чтобы заставить Симара шагнуть в сторону.

Я проворачиваю Верный, закручивая чужой меч так, как это нужно мне.

Звёздный Клинок.

Рывок, начатый в момент удара клинком, унёс меня прочь от уже обезглавленного тела Симара. Всё же на мечах он был плох, знать, что меч противника может удлиняться и не суметь понять, зачем я так выворачиваю свой клинок…

И этот начертатель ещё кичился своей силой и званием Мастера! Сколько раз он выходил в леса? Сколько раз он сражался с равными противниками?..

Да и амулет его хуже моего.

Или Звёздный Клинок гораздо сильней его техники удара мечом.

В наступившей тишине я огляделся, всех стражников, что я освободил, Симар успел убить за те мгновения, что я потратил на помощь Призраку. Слабые Воины, которых внезапное пробуждение сделало беспомощными, иного объяснения такой быстрой их смерти я не видел. Симар не был настолько силён, чтобы за несколько вдохов убить пятерых Воинов. Свою сильнейшую технику он не мог применять непрерывно, даже используя Умножение.

Хотя это ничего не значит. Ведь, ещё только собираясь выйти из-за камня, я решил, что не буду пользоваться стражниками. То, что я не подчинил их, а сделал свободными, лишь сделало хуже. По сути, я убил их, использовав как мясные щиты.