|
Там, глядишь, станет понятно, что почём. Братство Охотников официально нейтрально, но тут и монахов Небесного Водопада могут подтянуть лечить раненых, восприняв в итоге отказ как измену. Гражданские войны дело такое, и в них у людей крыша едет. А у нас тысячелетней традиции невмешательства тем более нет. Должно сложиться очень много факторов, чтоб север не трогали, и надежда на такое чудо мала. Даже если в замес влезут соседние государства, в следствии развала страны мы вряд ли обретём независимость под лозунгом «А нахер нам король? Гондурас республика!» Скорее попадём на зуб уже им.
В общем, в путешествии на юг настроение у меня было так себе. Умом я понимал, что мне из-за обстоятельств выбалтывают фактически секретные сведения, которые крайне проблемно получить простому смертному, но один чёрт всё было сложно. Тем более, в ответ и я рассказал немало интересного о нашем житье-бытье. И о том, что моя с братьями и сестрой земля сильно севернее, и о том, что ещё севернее у меня приёмные родители живут, и о том, что Эфрим с компанией тут только встали на путь истинных братьев-охотников. Хотя, по большому счёту, примерно то же самое уже знал наместник Шэлтэ, а наши боевые возможности представляли уже очень многие после маленькой войны, приключившейся зимой. Но рэтэны и особенно их князь Фэгал были видными политическими фигурами, которые в будущем могли пригодиться, да и сейчас могли подсобить хотя бы вовремя переданной информацией, что всё входит в решающую фазу. С такими лучше строить доверительные и взаимовыгодные отношения, ты мне — я тебе. К тому же был ещё один нюанс, который ожидаемо сыграл свою роль на одном из привалов, когда мы расселись перекусить.
— Ромул, можно с тобой обсудить торговые дела? — поинтересовался Фэрэ.
— Можно, коль не шутишь, — хмыкнул я, закидывая в рот горсть ягод, собранных по пути. Ещё будучи мелким, при жизни моих здешних биологических родителей, я знатно удивился, что некоторые из них успевают созреть уже весной. Магический мир, что сказать.
— Мы бы хотели приобрести шкуру небесного медведя, добытого вашими товарищами. А лучше даже дракона, добытую вами с семьёй. Вернуться с потерями в людях, но совсем без прибытка было бы очень неприятно для нас, — взял слово Эрэд.
— Не вижу препятствий к этому, — пожал я плечами. — Прридём в Речнолеску, и сторгуетесь с нашим купцом. К своему стыду, я понятия не имею, какие этой весной цены, сами понимаете, до меня новости никак было не донести.
На деле, я вообще не очень интересовался некоторыми финансовыми делами, скинув многое на Эсуфа, но им об этом знать, мягко говоря, необязательно. Рэтэны тем временем переглянулись, и Фэрэ проговорил:
— Тут есть одно препятствие. Мы не брали особых денег, отправляясь на охоту. Но готовы поклясться своей честью, что заплатим всё до последней монеты при первой возможности.
— При всём уважении к вашим клятвам, поррой жизненные обстоятельства бывают сильнее всех нас. А ну как убьют вас враги, или ещё чего приключится? — хмыкнул на это я. — Из драконьей-то шкуры доспехи-то сладить хотите родне, мерки их знаете?
— Так и есть, но…
— Ну вот и не надо изобретать лучину, если она давно горит, — махнул я рукой, перебив собеседника. — Придём в город, там мастер Нэкэт узнает у вас мерки и всё сделает, на севере ему нет равных, сам у него брронь заказывал. А вы пока обернётесь до дома и привезёте деньги за три комплекта, включая тот, что на вашего товарища.
— А почему за три? — после секундного ступора спросил один из рэтэнов.
— Потому что шкуры хватает, а вас выжило тррое. Лес же не любит, когда в подобных случаях поступают как-то иначе, — улыбнулся я, заметив загоревшиеся глаза Вэшба. Парню чай подгонялся комплект брони за баснословные деньги и почти на халяву. Сюзерен-то, конечно, в итоге заставит отработать за такой подарок судьбы, но он ему и так служит, так что ситуация мало поменяется. |