Хэган тем временем справился с удивлением и шёпотом спросил:

— А чей же вы тогда подданный?

— Смерртолесье не является частью ни одного государства, так что полагаю, что ничей. Думаю, меня можно назвать истинно свободным человеком, и свою свободу я чрезвычайно ценю.

— Но вы ведь родились не там. Насколько я знаю, ваши приёмные родители нашли вас в одном из королевств, а не в магическом лесу, — возразил аристократ.

— Ну, скорее всего, всё-таки уже в одной из южных частей этого леса, — ответил я, понимая, что встаю на тонкий лёд. Монах почует ложь, да и столичный гость тоже может что-то подобное. — Однако я был в том возррасте, когда дети мало что запоминают.

— Тем не менее, ваши настоящие родители определённо были из одного из королевств. И скорее всего из Тибцэн,а — проговорил он, слегка почесав бровь и обратив тем самым внимание на своё лицо, которое имеет заметное сходство с моим. Чувствуется в нас одна порода, так сказать-с.

— Не думаю, что это имеет значение. Своими рродителями я имею честь считать Лохматого и Люпину, а они точно не подданные кого бы то ни было. Им я обязан жизнью и тем, что стал таким, какой я есть. — Мои губы при этих словах изогнулись в лёгкую усмешку. — Остальное же для меня значения не имеет.

— Всё это звучит очень странно, — качнул головой член королевской семьи.

— Если вашу картину мирра так шатают мои слова, можете считать меня просто дикарём, который не дорос до цивилизованного звания верноподданного. Тысячу лет назад, после нашествия демонических зверей, таких хватало.

Тут я определённо не врал. Многие государства в тот период развалились, и, прежде чем собрались вновь, было эдакое время анархии. Правда, потом люди самоорганизовались заново, а многие воеводы, под рукой у которых были поселения и воины, положили начало новым благородным домам. Были, конечно, и те, кто предпочитал ни перед кем не склоняться и не вступать ни в какие союзы, оберегая свою единоличную власть, но, если верить древним свиткам и брату Вэю, который сейчас помалкивает, их в итоге или принудили не выпендриваться, или поубивали. Бог оказался на стороне больших батальонов и лучшей организации. Собственно, в том и ещё одна причина того, что я пытаюсь собрать в кулак северную марку и не качу бочку на столичного хлыща.

— Не уверен, что такая версия придётся по вкусу моим старшим родичам, — покачал головой Хэган. — Не подданный его величества, который управляет северной маркой, не самый приятный прецедент.

— К счастью, я ею не упрравляю. Просто временно являюсь воеводой исполчения. Закончим эту историю Мрэмо, и оно будет распущено, а я отправлюсь обратно на север.

— Тэны в случае чего всё равно склонят перед вами голову. Я внимательно смотрел за вашим войском. Вы для воинов князь, а ваши приближённые, вроде Дарта Эфрима или тэна Рэвиса, рэтэны.

Этот поворот разговора поставил меня перед интересным выбором. Очеловечиваться ли дальше, как-то изворачиваясь, или выбрать всё-таки свою свободу вольного жителя Смертолесья? Искушение терзало меня, но я его задавил и, покачав головой после недолгого раздумья, ответил:

— Ну вы смело можете дать рэтэнский титул одному из них или ещё кому-то толковому в северной марке. Только умоляю, не подписывайте на это дело идиота, которого тэны не примут. А ещё лучше садитесь здесь на княжение лично, а то север давно ждёт того, кто его объединит, погасив все распри навсегда, а не на время.

Теперь столичного хлыща поставил в интересное положение я. «Не гражданин» к титулу и власти не рвётся. Собственно, потому что весь мой план был в том, чтобы объединить северную марку, дав ей шанс как-то пережить возможную гражданскую войну с меньшими потерями.