До поворота в глухую улочку, на которой находился дом Илзе Эглитис, оставалось проехать метров триста, как вдруг оттуда появилась запряженная в бричку лошадь и рысью затрусила в противоположную сторону.

— Вот они! — закричал Андрис и еще сильнее вдавил педаль газа, стараясь нагнать уезжавших бандитов. — Стреляйте, товарищ майор! Уйдут!

— Быстрее! — заорал Орлов вместо того, чтобы стрелять. — Пока они сообразят, что да как, мы их нагоним!

Бричка стремительно приближалась: еще немного, и можно было оттеснить ее к ограде какого-либо палисадника или прижать к стене дома. Но, видно, и находившиеся в бричке люди заметили, что машина не просто так едет за ними, а именно старается догнать. Ослепленные фарами, они не могли видеть сидящих в ней милиционеров, но сразу догадались, что дело здесь нечисто, и тогда Виерстурс принялся неистово нахлестывать лошадь по крупу, с лихостью пьяного извозчика раскручивая над головой кнут. Ошалевшая от боли лошадь немедленно перешла в галоп, на какое-то время бандитам даже удалось оторваться от преследовавшей их машины.

— Стреляйте, товарищ майор! — умолял Андрис, чувствуя, что «Виллис» уже не может развить достаточную скорость, чтобы на грунтовой неровной дороге догнать мчавшуюся галопом напуганную лошадь с подскакивающей на ухабах бричкой. — Уйдут!

Орлов выхватил из кобуры пистолет, потом приподнялся и левым коленом уперся в сиденье. Держа двумя руками ТТ, покачиваясь от быстрой езды, прицелился и выстрелил. В свете фар было видно, как пуля, угодив в край крытой повозки, вырвала из брезентового тента клок, и в стороны брызнули белые, как обглоданные мослы, щепки.

— Промазал, — упирая на «р», с досадой прорычал Орлов. — Сволочи!

Внезапно верх брички откинулся назад, и из повозки бандиты открыли по машине беспорядочную пальбу из автоматов. Андрис стремительно спрятал голову за приборную доску, наблюдая за дорогой одними глазами, едва не выпустив из рук руль. Машина вильнула, но водитель быстро справился с управлением. Но одна из пуль все же угодила в левую фару, и она погасла. Осколки с силой разлетелись, с визгом чиркнув по капоту, поранив лицо Андриса чуть выше брови, откуда мелким ручейком сейчас же побежала кровь.

— Эдак мы машину угробим! — крикнул Андрис и на всякий случай отстал от брички. В его голосе прозвучали откровенные нотки сожаления.

— Давай, Андрис, давай! — настойчиво просил Орлов. — Не время сейчас машину жалеть!

Теперь по бричке стреляли все оперативники, стараясь уложить любого из бандитов.

— Не давайте им носа высунуть! — запальчиво проревел Орлов, паля в сторону брички, старательно целясь в кучера. Но когда перестрелка с бандитами стала неистовой, он живо обернулся к сидящим позади него Еременко и Журавлеву, скаля по-волчьи зубы, в бешенстве крикнул: — Лошадь не убейте!

— Тоже мне, умник нашелся! — мигом отозвался Еременко, который целился, свесившись через правый борт, прикусив от усердия нижнюю губу, как будто это могло ему помочь не промахнуться. — Не учи ученого.

За городом до бандитов наконец дошло, что тягаться лошади с автомобилем дело безнадежное, тогда они повернули через луговую низину к реке. Наезжая колесами то на островерхие холмики, то на вырытые сурками норки, немилосердно раскачиваясь, подпрыгивая, бричка с каждой минутой приближалась к блестевшей в лунном свете воде. «Виллис» тоже не отставал, словно лошадь и машина были связаны между собой невидимой нитью. О том, чтобы прицельно стрелять в таких условиях, не могло быть и речи. А тут еще перед рассветом и синие сумерки сгустились, смазав серым окружающие предметы. Перестрелка сама собой стихла.