По другую сторону от любовной пары на сене так же валялась впопыхах разбросанная одежда парня: пиджак в черно-белую клетку, широкого кроя светлые брюки и парусиновые туфли с комочками присохшего к подошвам речного песка. Но зато возле парня, прямо под его правой рукой, на аккуратно положенной кепке с франтовато выгнутым козырьком лежал немецкий пистолет системы «Вальтер».

За стенами негромко и убаюкивающе журчала вода, беззаботно пели птицы. В окошко с выбитым стеклом внутрь упруго били солнечные лучи, в ярком свете которых, словно в желтом ясном ореоле, лежала обнаженная влюбленная парочка. На улице было по-утреннему еще прохладно, а здесь стояла невыносимая духота от испарений, исходивших от прелого лежалого сена в дальнем углу помещения, посреди которого громоздилась неисправная мукомольная машина с деревянными и металлическими механизмами, покрытыми за долгие годы работы затвердевшей мукой, словно грязным снегом.

Бесстыдно задранная на потный живот нижняя юбка, выполнявшая в данном случае роль ночной сорочки, открывала широкий вид на полные белые ляжки девушки с темным мыском между ними, пухлые лодыжки и стопы с розовыми пятками. Ее большие мягкие груди с коричневыми сосками под собственным весом безобразно расползлись в стороны, разделенные белобрысой толстой косой. Девушку звали Анеле, и она была невестой Андриса, личного водителя начальника милиции Эдгарса Лациса.

Но сегодня с ветреной девкой находился не Андрис. Рядом с Анеле лежал, беззаботно развалившись на спине, широко разбросав крепкие, обросшие рыжими курчавыми волосками ноги, совсем другой человек. На нем были надеты лишь черные семейные трусы. Маленькими глазами, близко расположенными друг к другу, рослый парень, не мигая, глядел в высокий потолок. Парня звали Дайнис.

С ним Анеле случайно познакомилась три недели назад, когда под вечер прибегала в дом к Илзе Эглитис за пуговками. Накануне та просила ее бабушку-портниху перешить ей платье из наряда еврейки госпожи Зиссель, бывшей жены ее мужа-старосты.

— Это Дайнис, — сказала тогда Илзе, заметив, как у парня блеснули глаза при виде барышни Анеле, у которой полное личико, и без того румяное как яблоко, неожиданно еще больше зарделось от смущения. — Он племянник господина Эглитиса. Приехал нас с Пеликсасом проведать.

Анеле, хоть и была пустовата, но все же немного соображала и сразу подумала о том, что неспроста этот парень находится в гостях у бандита и уголовника Пеликсаса. Но это ее нисколько не смутило, она мило улыбнулась Дайнису и изящно присела, сделав книксен, как подобает порядочной барышне.

А потом Дайнис с бесцеремонной настойчивостью напросился ее проводить. Дорогой он благородно держал Анеле под руку, как будто она уже стала его девушкой, отпускал скабрезные шуточки и много рассказывал о хозяйстве своего отца, которого тот лишился с приходом советской власти. Анеле заметила, что парень хоть и вел себя довольно раскованно по отношению к ней, все же что-то его тревожило, как будто он чего-то боялся: поминутно озирался и время от времени поправлял спрятанный за поясом под полой пиджака черный пистолет, ни капли не беспокоясь, что она все видит. По его настороженному поведению Анеле окончательно уверилась в том, что ее новый знакомый каким-то образом связан с людьми из леса. Но самое удивительное, что это девушку не только не испугало и не оттолкнуло от парня, а даже обрадовало. Потому что она тотчас представила, как, поженившись, нарядные, они с Дайнисом сядут в дрожки, запряженные парой сытых лошадей, и поедут в костел к обедне.

От перспективы в одночасье стать очень богатой владелицей обширных земель и поместья, которые Дайнис обязательно вернет к тому времени, у нее приятно закружилась голова. Поэтому Анеле и не сопротивлялась, когда парень, по-хозяйски обняв ее у ограды за талию, принялся нагло лапать за груди и за пышные бедра, а сама с готовностью прильнула к нему, ловя своими мягкими горячими губами его толстые и слюнявые губы.