Я отошел от окна, зашагал бесцельно по комнате. Сердце ударило два раза подряд в какую-то долю секунды и остановилось, я качнулся вперед и ухватился за спинку стула, и тут оно бухнуло с такой силой у меня в груди, что меня согнуло пополам, колени подкосились, и я чуть не опрокинул стул. Появилась боль в спине – как раз в тот момент, когда моя рука находилась на полпути к пояснице, она начала разливаться по телу и как-то по-новому пульсировать. Я почувствовал, что у меня вспотели ладони и грудь, а дыхание участилось. Все страхи и симптомы, о которых я идумать забыл во время посещения молодого человека, снова вернулись ко мне. Я отыскал бутылку виски, отхлебнул немного, заставил себя остановиться, проглотил три пилюли, запив их водой. Я понял, что необходимо сделать две вещи – и как можно скорее.

В дверях я, поборов секундную нерешительность, ступил за порог и двинулся торопливо по коридору. Когда я вошел к Эми, она смотрела на экран, где была таблица с результатами крикетных матчей, Виктор лежал у нее на коленях.

– Который теперь час?

Она ответила, не двинувшись с места:

– Двадцать минут пятого.

– Посмотри, пожалуйста, у себя на наручных часах. Нет, лучше покажи мне.

Маленький циферблат, который она носила на запястье, показывал четыре часа двадцать две минуты. Я посмотрел на свои часы: на них четыре сорок шесть. Повода для страха больше не существовало, и мои чувства вернулись в прежнее состояние.

Продолжая смотреть на экран, Эми начала:

– Итак, теперь я обманываю тебя насчет времени.

– Нет, ты меня не обманула. Дело в том…

– Ты ведь подумал, что я вру. Я тебе сказала, а ты не поверил. Тебе понадобилось самому взглянуть.

– Потому что ты не посмотрела на свои часы.

– Я смотрела время как раз перед тем, как ты вошел.

– Прости, дочка, но я ведь не знал об этом, я просто хотел убедиться.

– Ладно, папа.

– Прости.

– Тебе, конечно, не хочется смотреть вместе со мной «Пиратскую планету», да? – спросила она тем же тоном. – Начнется в шесть минут шестого.

– Зависит от того, как управлюсь с делами, но я постараюсь.

– Ладно.

После этого я спустился в свой кабинет, взял фонарь (один из тех двух, которыми мы с Дианой пользовались ночью на кладбище и который еще светил), принес из мастерской тот же молоток и долото, плюс к ним ломик, и вернулся в столовую. Потребовались считанные минуты, чтобы снять на приличном пространстве часть коврового покрытия, но пол был сплошь из крепких досок и превосходно сохранился после ремонта, сделанного моим предшественником. Я произвел немало шума, причинил кое-какие разрушения и обильно вспотел, отдирая первую доску. На дранке и штукатурке под ней были только катыши пыли и целые гроздья паутины; ничего не обнаружилось и дальше между стыками, насколько позволял увидеть слабеющий луч моего фонаря. Если следовать предположению, что распятие и после падения в щель продолжало вести себя столь же необычно, то оно могло находиться в каком угодно месте под полом, если вообще не умчалось за пределы досягаемости. Но я не видел иного выхода, кроме как продолжить начатое дело.

Время шло, не принося результатов. Я возился с четвертой доской, когда появились Ник и Люси.