|
Я отыскал лопату (все указывало на то, что ею давно не пользовались) и уложил инструменты в багажник «фольксвагена». Эти приготовления подняли мое настроение и также помогли в значительной степени задвинуть в дальний угол моего сознания сомнения: чем же я все-таки занимаюсь, черт возьми? Должно быть, где-то на этом этапе я фактически и принял окончательное решение довести до конца свое расследование по делу Андерхилла, в том смысле, что впоследствии я больше не возвращался к вопросу: а не повернуть ли назад? Второй момент, занимавший мои мысли, касался, конечно, того, каким образом подвести Джойс к разговору о моем проекте насчет нее, Дианы и меня в одной постели. Я был настроен уговорить ее на это дело как можно скорее, не имея в то же время ни малейшего представления, с чего начать, да и не зная, как продолжить. Если бы все остальное шло нормально, тогда лучшим выходом было бы, очевидно, для начала как следует напиться или прикинуться сильно пьяным, но напиваться – этот вариант сейчас не подходит, а прикидываться – скорее всего Джойс этим не обманешь, она хорошо знает меня (по крайней мере в таких делах, как выпивка), и ни первое, ни второе, похоже, не произвело бы нужного впечатления. Я обыгрывал все это в уме, делая, в сопровождении Дэвида, быструю ревизию бара, кухни и обеденного зала, но так и не нащупал верного решения. Это не обеспокоило меня, возможно, потому, что перед обходом я открыл бутылочку с пилюлями Джека и проглотил два разноцветных прозрачных цилиндрика, содержащих какой-то крупнозернистый коричневый порошок и имеющих отдаленное сходство с игрушечными песочными часами. Мне придется положиться на вдохновение в нужную минуту, другими словами – опустить рога, и – вперед во весь опор.
Нужная минута наступила где-то незадолго до девяти часов; перед этим у меня состоялся отрывочный разговор с Эми в ее комнате, а заглянув в столовую, я застал там Ника и Джойс. Не успел я налить себе виски с содовой – в пропорции один к десяти – и дать Джойс стакан «Тио Пепе», как Ник сказал, довольно пристально меня разглядывая, что ему хочется спуститься в бар на минутку и мы встретимся позже за ужином. Джойс поинтересовалась моим самочувствием, и я вскоре удовлетворил ее любопытство, которое, начнем с того, не показалось мне уж очень жгучим. Затем я добавил: – Налетел на Диану сегодня днем, когда возвращался из Кембриджа. – Налетел? – Она выходила из почты, а я как раз ехал мимо, так что я притормозил и подвез ее до дома. Она за покупками, похоже, ходила. – И что? – Ну, разговор состоялся прелюбопытный. Ты бы могла вообще представить себе такое: Диана под этим делом? Конечно, не в таком состоянии, как я иногда бываю, но вообще? – Нет. – И я бы не поверил, но у нее сегодня был действительно такой вид, будто она под мухой. Или под чем-то другим, судя по тому, что она мне наговорила. Ну неважно, главное, она начинает рассказывать, какая ты ужасно привлекательная, и, по ее словам, у тебя удивительный цвет волос, глаз и всего остального, классная фигура; и так расхваливала, что постепенно до меня стало доходить: она не просто раздает комплименты, у нее конкретное на уме. А через некоторое время все стало проясняться. – Продолжай. – Она стала расписывать подробно, какая здесь скучная жизнь в Фареме для таких людей как она, ты и я, и в этом я, конечно, согласен с ней, и нам нужно что-нибудь сделать, чтобы избавиться от скуки, как-нибудь развлечься. Как, например? Ну чем плоха такая идея: нам втроем покувыркаться вместе. – Джойс молчала, поэтому я продолжил: – Она имела в виду лечь всем троим в постель. Сначала я подумал, что она шутит, но она явно не шутила. Я сказал, что не уверен, смогу ли удовлетворить в одиночку двух дам, но она сказала, чтобы я не беспокоился, в этом не будет необходимости. |
