— Теперь второго! — скомандовал нам Канцлер. Мы с Ильей молча заработали шомполами.

Велимудр периодически метал в своего противника колбочки. От одной тот слегка заиндевел, от другой по нему побежало веселенькое зеленое пламя, которое тут же погасло. Похоже, ничего камнедробильного у Велимудра с собой не было.

— Веля, в сторону! — взвизгнула Софья. Несмотря на подобную фамильярность, ерепениться Велимудр не стал, резко отпрыгнув в сторону. Грохнул выстрел. Пушечный. Я понял, что не слышу ничего, кроме звона в ушах. Оказывается, до этого тут было довольно шумно. Канцлер, вместе с порталом обернулся. Софья стояла рядом с нарисованной на полу пушкой. А густой пороховой дым, буквально затянувший помещение, был настоящий. Канцлер повернулся к голему. Ядро попало тому в ногу, и снесло её полностью. Каменный болван неуклюже ворочался, делая попытки встать на ноги. Получалось у него очень плохо. Голем просто приподнимался на единственной руке, пытался подставить под себя отсутствующую ногу, и падал. Выглядел он при этом, реально как робот, со сбоем в программе. Он не то, чтобы тупой, он на алгоритмах…

Канцлер выхватил из воздуха двуручный молот, подскочил к ворочающемуся болвану, и с широкого замаха опустил боек молота ему на голову. Камень брызнул осколками. Подключились кораблики. Голем не обращал внимание на то, что его долбят по башке, не пытаясь отогнать врага сохранившейся рукой, или хотя бы прикрыться. Не могу сказать, что Канцлер расколол камень, изображающий болвану башку, всего за несколько ударов. Нет, нашему декану военных наук пришлось попотеть. Но он справился. Боевой молот на длинной рукоятке не выглядел особо массивным — если бы не хищный клюв одной стороны и шип сверху, размерами он был бы как обычный бытовой молоток. Тем удивительнее была просто таки камнедробительная мощь ударов. Я пристально всматривался в оружие Канцлера, но следов магии не заметил.

Болван, оставшись без башки, мгновенно осыпался грудой камней. Второй, ослепленный мной и Ильей голем, так и стоял, не пытаясь придавить кого ни будь на ощупь. Но его все равно обошли очень осторожно.

— Старец Григорий, отзовитесь, — позвал Канцлер, не пряча молот. И нервно дернулся в сторону, когда на его голос повернулся слепой болван. Впрочем, кроме этого, каменный конструкт больше ничего не предпринял. Понятно теперь, почему болван — имя нарицательное.

Гриша не отзывался. Но нарисованная собачка уже его нашла и сейчас легонько потявкивала рядом. Я посмотрел через плечо Канцлеру, когда он подошел к первому человеку, которого я затащил в постель в этом мире, и даже вздрогнул от неприятного зрелища. Милена за моей спиной тихо охнула. Да, тут было от чего заохать.

Старец Григорий был наполовину завален каменным телом голема. И это была лучшая новость. Верхняя часть тела Распутина была буквально измочалена, вся перемазана в крови, одежда изорвана. Сам он был очень бледный, да еще и седой. Кожа на лице обтягивала череп, как у узника концлагеря. Вот тут как нельзя кстати поговорка — в гробу и то лучше выглядят.

Старец Григорий слабо трепыхался и силился что-то сказать.

— Еды, воды — распорядился Канцлер, спрятал молот и требовательно протянул руку в портал. Мы с Миленой лихорадочно сунули ему в руку чудом уцелевшую чашку с чаем и повесили надкусанный калач прямо на неё. Канцлер сунул Распутину калач в рот, одновременно ловко вывернув из его руки кинжал. Распутин дернулся вслед, но Канцлер строго сказал.

— Нет. Вы так себя убьете. Восстановите силы, поешьте, поспите, а потом я вам его верну.

Распутин в два укуса проглотил калач, буквально вылизал чашку и слабым голосом попросил:

— Еще…

— Конечно, — кивнул Канцлер, — Но сначала объяснитесь.