На его призыв откликнулся парень в форме вожатого:

– Слушайте! Я расскажу вам о своём доме, который больше никогда не увижу!

Дима посмотрел на своих друзей. Алёна, Егор, Инга, Родик и даже маленькая Маша слушали как заворожённые. Никто не собирался покидать костровую. Все ребята поняли, что этой ночью оказались здесь не случайно.

Моль

Дом был у нас интересный. Трёхэтажный, выстроенный углом. С декоративным фасадом в виде колонн. Его прозвали «зимним дворцом в миниатюре» за зеленоватый цвет и богатый декор. Между прочим, одно из старейших зданий города. Даже двери на подъездах сохранились оригинальные – деревянные.

И жители у нас были разношёрстные. Похожих нет. Был бедняк-скрипач, игравший в центре города с открытым футляром, мать с шестью детьми, крутой дядя с дорогущей тачкой.

И ещё Валери… Необычная девушка. Симпатичная. Волосы наполовину розовые, наполовину чёрные, много татуировок по всему телу и пирсинг – два кольца в нижней губе, как вампирские зубы.

Всегда хотелось с ней подружиться, но казалось, что я покажусь ей простоватым и скучным. С чего бы такой яркой девушке общаться с ребятами вроде меня?

Сам себе я казался чудаком. Но хотя бы не таким, как другая моя соседка с верхнего этажа, Мария Григорьевна. Она одевалась экстравагантно – в пёструю одежду странного кроя. Свои наряды женщина меняла часто, а находила она всё это добро на помойках.

Над ней посмеивались соседи: «Опять на шопинг пошла!» Хотя разве патологическое собирательство – повод для шуток? Мне было жаль, что она в своём одиночестве не может осознать болезненность своего увлечения.

Мария Григорьевна чуть ли не каждый день тащила с помойки новую тряпку. Я представлял, на что похожа её квартира: должно быть, всё завалено так, что не пройти. Наверное, моей соседке жилось некомфортно.

Однако нам она не доставляла неудобств…

Никаких неприятных запахов не было. Мария Григорьевна бережно стирала каждую найденную вещь. В квартире надо мной часто постукивала стиральная машина, а на балконе всегда что-то сушилось.

Когда у меня в шкафу завелась моль, я не сразу связал это с пристрастиями моей соседки. Думал, это сугубо моя проблема. Открыл шкаф, а оттуда полетели мотыльки.

Я сразу купил пахучие таблетки, разложил по карманам. Вся одежда пропиталась ароматом лаванды, а пользы никакой – в ткани появлялись всё новые дырочки. Даже рукава моего любимого свитера проели насквозь.

Долго не понимал, в чём же дело, ведь в шкафу не осталось мотыльков. Тогда я и узнал, что сами бабочки не способны ни питаться, ни грызть что-либо. У взрослой моли нет рта и пищеварительных органов. Мотыльки только откладывают личинки – вот они и жрали мою одежду. Крохотные гусеницы не боялись запаха лаванды и хвалёного активного вещества в таблетках.

С каждым днём становилось только хуже. Личинки моли начали есть мебель. Я заметил маленькие дырочки на ткани дивана и на сидушках стульев. Мотыльки свободно летали по комнатам, кружили под люстрой, садились на экран монитора.

Личинки прогрызли и жёсткую москитную сетку, и теперь серые бабочки летели ко мне в квартиру через окно!

Тогда я и вспомнил про нашу собирательницу тряпок. Это ведь она устроила в своей квартире кормушку для всех видов моли…

Вышел в подъезд – и там бабочки. Сидят на потолке, кружат у лампы.

Какая злость меня взяла! Хотелось показать соседке, чего нам всем стоит её безобидное увлечение.

Я зашёл на третий этаж. Всё-таки я был неправ – от двери несло помойкой.