Какая злость меня взяла! Хотелось показать соседке, чего нам всем стоит её безобидное увлечение.

Я зашёл на третий этаж. Всё-таки я был неправ – от двери несло помойкой. А из щелей и из замка выползали серые мотыльки.

Я какое-то время давил на кнопку звонка и только потом заметил оборванный провод. Начал стучаться:

– Мария Григорьевна, открывайте!

В квартире было тихо. Тут вся злость с меня схлынула. Я понял, что, может, гневаюсь на ту, кого уже нет в живых. Когда наша Мария Григорьевна в последний раз выходила из дома?

Холодно стало от этой мысли…

– Эй! Лёша! Ты ведь Лёша, да? – крикнули мне снизу.

– А? – Я посмотрел на лестницу.

Это была Валери. Она стояла в домашних шортах и в тапках. Не ожидал, что эта девушка знает, как меня зовут.

– «Привет» говорю, а ты не откликаешься, – сказала она. – Чего там у тётки? Не открывает? Ты к ней из-за моли стучишься? У меня то же самое. Уже всё в дырках: одежда, матрас, подушки… Давай вызывать полицию, санинспекцию и кого там ещё?

– Ага, давай!

Мы вызвали все службы, но вникать в разборки не стали. Девушка торопилась на работу в тату-салон, и мне тоже надо было идти по делам.

Вечером в подъезде стоял запах химикатов. Верно, чем-то обработали. Трупики мотыльков валялись на полу, но некоторые ещё живые ползали по стенам.

В моей квартире ничего не изменилось: летающих насекомых было полно. Я надеялся, что и они скоро передохнут.

Ближе к ночи над потолком простучали шаги, дверь знакомо открылась и хлопнула. Значит, жива тётка Маша.

Во мне опять проснулась злость, я надеялся, что ей сегодня всыпали и обязали привести квартиру в порядок. Но потом я остыл и опять начал её жалеть.

Несчастная. Может, у неё ничего и нет, кроме этих тряпок. Устроила нам биологическую катастрофу, нанесла ущерб. Но ведь женщина одинока со своим расстройством личности. И никто не поможет ей…

Утром меня разбудило неприятное ощущение. Я всего лишь провёл тыльной стороной руки по одеялу во сне. Но кожа была такая чувствительная, что прикосновение отозвалось болью.

Я открыл глаза, посмотрел на свою руку и закричал. В ней копошились личинки! Они грызли мою кожу, выедали её до крови, до мяса.

Засуетившись, я обсыпал руку стиральным порошком, потом сунул под струю воды, накапал жидкого мыла и ещё раз промыл. Очистив раны от личинок, я заклеил их широким пластырем и перевязал бинтом.

Мотыльки… Они были везде: порхали в воздухе, сидели на потолке, лазали по стенам. На полу, как живая, шевелилась тряпка. Это в ней ползали сотни маленьких гусениц.

Они уже начали есть человека. И такое бывает?!

Мне стало тревожно за Валери. Я быстро оделся. Хорошо, что некоторая одежда уцелела в пластиковых пакетах. Спустился на первый этаж и постучался к соседке.

Когда дверь открылась, из квартиры вылетела стая мотыльков. Девушка смотрела на меня, её глаза были большими и чёрными, она глубоко дышала и говорила быстро:

– Что у тебя с рукой? Они тебя покусали? Черви ползали у меня по ногам! Мерзость! Я сваливаю!

– Куда? – Мне и самому хотелось сбежать.

– Пока не знаю! Главное, подальше отсюда, пока всё не вычистят! Половина дома уже сбежала. Ты тоже собирайся.

Валери пыталась спасти остатки своих вещей. Личинки жрали всё, даже синтетику. Они прогрызали дыры в обоях и буравили деревянные поверхности. Я помог ей собрать чемодан.

Когда мы уже были в подъезде, Валери остановила меня и показала на соседнюю квартиру:

– Лёша. Я тут за одну бабульку переживаю. Она плохо ходит. Давай посмотрим, что там у неё. Надеюсь, родственники её забрали.