Мы отправились к дому в три часа ночи. По дороге много шутили и смеялись о том, как странно выглядим в оранжевых комбинезонах и в масках.

– А ты замечал, что в кино у всех подсветка в скафандрах, чтобы лица было видно, – говорила Валери.

– Упущение! Давай вернёмся и доработаем!

– Ага! Будем эффектно выглядеть, но засветим себе глаза и будем ходить вслепую!

Мы ещё не знали, с каким кошмаром столкнёмся. Воспринимали всё как игру. Тем временем в нашем подъезде творился ад. Мотыльки в несколько слоёв покрывали стены, под ногами хрустел ковёр из личинок. Но не было ничего страшнее и удивительнее, чем то, что скрывалось за дверью квартиры Марии Григорьевны.

Я легко сломал дверь – она рассыпалась на части от пары ударов. И мы увидели огромные этажи матрасов и старой одежды, которые рядами уходили глубоко за видимые пределы квартиры. Это было целый мир старых тряпок. Огромное пространство, четвёртое измерение.

– Ты тоже это видишь? – спросила Валери.

Я не мог ответить. Просто потерял дар речи. Мир тряпок освещал странный туманный свет, в бороздах тканей виднелись кладки с яйцами.

– Включай свою штуку! – нервно сказала девушка.

Я щёлкнул тумблером. Мы не могли различить этот звук, но кто-то внутри его услышал. В центре искажённого пространства шевельнулись и упорхнули гигантские крылья. И кто-то завопил страшным голосом. Мы напугали ЭТО!

Я опустил прибор с аккумулятором на пол. Всё как мы планировали: оставить ультразвуковой излучатель на пороге и уйти. Его должно было хватить надолго.

Но Валери передумала. Она, кряхтя, подняла излучательную махину и сказала:

– Пойдём туда! Хоть с краю посмотрим! Никто такого не видел. Мы будем первыми!

После этих слов мой страх перестал быть важным. Меня тоже влёк азарт первооткрывателя. И что бы там ни было, оно боялось нашего прибора. Значит, наше оружие работает, и мы защищены.

Мотыльки бились в стекло маски. Под ногами лопались яйца. Это были не маленькие личинки. Что-то другое готовилось к рождению. Я смотрел вверх и не видел потолка. Не видел, где заканчиваются этажи тряпок. Они упирались в густой туман. Он был как небо.

Делая шаг, я оглядывался на выход. Дверь оставалась на месте. Она выглядела как маленькая щель в отвесной скале. Впереди опять кто-то заорал. Сверху сорвалось что-то большое и упало в центр искажённого пространства.

Я не хотел подходить, а Валери так и рвалась вперёд. Пришлось догонять её, упрашивать не подходить к мотыльку человеческого роста. Но девушка хотела видеть. Она переложила мне в руки прибор и достала телефон.

На полу в грязном тряпье билась гигантская моль. Не совсем насекомое… Лапки, крылья, мохнатое тело, но голова была человеческая! С лицом странной соседки, что любила собирать тряпки со всех помоек.

Она корчилась от боли и пыталась закрыть уши игольчатыми лапками. Звук, который воспроизводил наш прибор, был для неё невыносимым.

– Мария Григорьевна, – тихо сказал я.

Через маску мой голос был неразличим, да и вряд ли гигантская моль вообще могла что-то слышать, кроме ультразвука, но она посмотрела на меня с чёрной ненавистью.

В её глазах полопались все сосуды. Она так сильно напрягала челюсть, что зубы трескались и падали крошками вместе со слюной.

В мыслях было: «Надо уходить, пока она не собралась с силами и не прикончила нас!» Оглянулся, а Валери уже нет рядом. Она сняла перчатки и делала что-то с горой тряпок.

Я протёр стекло маски и увидел: Валери чиркала зажигалкой. На тряпичной колонне заплясал рыжий огонёк.

– Ты чего делаешь? – закричал я. – Это же наш дом! Ты его спалишь!

– Какой теперь дом?! – ответила Валери.