Мать Лето кивнула.

– И то, и другое – изменения  .

Я поднял руку.

– Постойте, постойте. Послушайте, насколько я понимаю, эта сила Летнего Рыцаря, его мантия, не может существовать сама по себе. Ее нужно заключить в какой‑то сосуд.

– Да, – согласилась Мать Зима. – В одну из Королев, или в Рыцаря.

– И сейчас она не у Королев.

– Верно, – кивнула Лето. – Будь это иначе, мы бы это ощутили.

– Выходит, она у другого Рыцаря, – продолжал я. – Но если бы это было так, не было бы и никакого нарушения равновесия, – я почесал в затылке, и до меня медленно начало доходить. – Если только мантию не изменили. Если только не изменили нового Рыцаря. Превратили во что‑то другое. Что‑то, что держит эту энергию взаперти, делает бесполезной.

Обе молча, внимательно смотрели на меня.

– Олл райт, – сказал я. – Я сформулировал свой вопрос.

– Задавай, – произнесли обе хором.

– Как мантия передается от одного Рыцаря к другому?

Мать Лето улыбнулась, но выражение ее лица оставалось невеселым.

– Она возвращается к ближайшему ее отражению. К ближайшему, так сказать, сосуду Летних. А та, в свою очередь, выбирает нового Рыцаря.

Это означало, что за этим могла стоять только одна из Летних Королев. Титания исключалась из списка – она развязывала войну с Мэб именно потому, что не знала, где находится мантия. Мать Лето тоже не выложила бы мне всей этой информации, стой за этим она сама. В итоге оставалась только одна.

– Звезды… – пробормотал я. – Аврора.

Две Матери разом поставили чашки на стол.

– Время поджимает, – сказала Лето.

– То, что не должно произойти, может произойти, – продолжала Зима.

– Ты, по нашему разумению, тот, кто еще может восстановить положение вещей…

– …если у тебя хватит сил.

– И храбрости.

– Эй, придержите лошадей, – вмешался я. – Может, мне просто выложить это Мэб с Титанией?

– Об этом не может быть и речи, – вздохнула Мать Зима. – Они идут на войну.

– Остановите их, – сказал я. – Вы двое сильнее Мэб и Титании. Заставьте их заткнуться и прислушаться к вам.

– Не так все просто, – заметила Зима.

Лето кивнула.

– Мы обладаем властью, но в определенных рамках. Мы не можем вмешиваться в дела Королев или Леди. Даже в такой отчаянной ситуации.

– А что вы вообще можете сделать?

– Я? – переспросила Лето. – Ничего.

Я нахмурился и перевел взгляд с нее на Мать Зиму.

Дряхлая, сморщенная рука поднялась и поманила меня.

– Подойди, парень.

Я хотел было отказаться, но ноги сами, без моего позволения, шагнули к ней, и я опустился на колени у ее кресла. Даже отсюда я не мог разглядеть ее. Все ее тело включая ноги было покрыто несколькими слоями темной материи. На коленях у нее лежали пара вязальных спиц и бесхитростный прямоугольник шерстяной ткани, из которого тянулись толстые нити грубо спряденной, неокрашенной шерсти. Мать Зима пошарила рукой, нашла ржавые ножницы, отрезала нити и протянула мне вязанье.

Я взял его – снова механически, почти не сознавая, что делаю. Ткань была мягкой, холодной словно из холодильника, и покалывала пальцы скрытой в ней слабо уловимой, но опасной энергией.

– Концы не завязаны, – негромко заметил я.