Карие глаза Фила уставились на нее.

– Что-о?

– Я сказала, уберите вашу свинью, или я окончательно выйду из себя!

– Могу поклясться... – Он оглядел свой костюм, потрогал пиджак. – У меня что-то не в порядке?

Безнадежный случай, подумала Чарли. Но спорить не стала. Почему-то ей хотелось видеть его в джинсах, спортивной майке – и чтобы ветер ерошил ему волосы. Интересно, управляет ли он яхтой? И опять едва не сорвались у нее с языка слова, о которых потом будет жалеть, но он как раз повернулся и вышел. Она услышала, как он что-то сказал Сэму и хлопнул дверью. Чтоб они оба провалились! Чарли попыталась встать с кровати. Малейшее движение болью отдавалось в руке. Проклятие, которое она им послала вслед, конечно, ничего не стоит, и все же не следует ругать свинью: это умное и добродушное животное.

Тело у нее зудело – вчера вечером она не приняла на ночь душ. Чарли побрела в ванную, но поняла, что помыться ей не удастся: как ни изгибайся, гипсовая повязка все равно попадет под струю. Пришлось немытой вернуться в спальню, и там ее неприятности продолжились – она не могла ни снять ночную рубашку, ни надеть халат. А все оттого, что она не была левшой. Удрученная, она сидела на краешке постели, когда снова хлопнула входная дверь.

– Опять вы, – проворчала Чарли.

– Послушайте. – По голосу Фила Чарли поняла, что он хочет о чем-то ее попросить и ему неловко.

– Я слушаю.

Он поморщился от ее язвительного тона.

– Мне пора ехать на работу, Чарли. Поскольку моя экономка ушла, хорошо бы кто-нибудь присмотрел за Сэмом, пока меня нет.

– Ну, конечно, оставьте его у меня, – ядовито отозвалась Чарли. – Я вызову работника со скотобойни, и мы решим, что можно приготовить из вашего Сэма. Как вам известно, я очень люблю свиные ребрышки;

– Вы соображаете, что говорите? Это же мое животное!

– Это свинья, черт возьми! Большая, старая, страшная свинья.

Фил выпрямился. Вы только посмотрите на него – он снова переоделся, и снова в костюм-тройку, но на этот раз в темно-коричневый с ярко-желтым галстуком. Боже милостивый!

– Возьмите его с собой, – предложила Чарли.

– Не могу. – Он тяжело вздохнул, словно на его плечи легла вся мировая скорбь. – Я.., то есть моя компания только что закончила ремонт лагеря бойскаутов в лесном заповеднике Майлз-Стэндиш. И я обещал быть на открытии.

– Отправьте туда вице-президента. – Она старательно чесала левой рукой правую лопатку, чесалось ужасно, но никак не удавалось дотянуться.

– Нет, не могу. Если бы я пообещал мэру или кому-нибудь еще из чиновников, я бы так и сделал. Но я обещал ребятам. Если мы хотим, чтобы этот мир стал лучше, надо держать слово, данное детям!

Это нечестно, подумала Чарли. Как только я сочту его полным идиотом, он скажет что-нибудь такое, с чем невозможно не согласиться! Но я заставлю его проявить свою истинную сущность.

– Держу пари, вы нагрели руки на этой сделке, – огрызнулась она.

Он насторожился, но спокойно заметил:

– Это благотворительная акция, мы проводим ее дважды в год, иногда чаще, чтобы выразить свою признательность городу.

На губах у него играла вызывающая улыбка, он словно провоцировал ее на еще одно глупое замечание. Чарли промолчала. Для представительницы семейства Макеннали ситуация была непривычной, и Фил, таким образом, одержал победу.

– Чешется плечо? – Чарли не успела придумать дерзкий ответ, как его огромная рука накрыла ее ладонь. – Здесь?

– Немного пониже, – пробормотала она. – Чуть левее. А-а!

– Вам нужно под горячий душ.