– Есть срочная почта?

– Не знаю, насколько это срочно, – осторожно ответила Клодия, – но вот письмо с пометкой «лично». Думаю, оно от твоей матери.

Фил прохаживался взад-вперед у окон и, услыхав это, остановился как вкопанный.

– От матери? Господи, что ей надо? – Он протянул руку, и Клодия, предварительно надрезав, отдала ему конверт. Фил с минуту читал, что-то бормоча себе под нос, потом швырнул скомканное письмо в мусорную корзину.

– Что-нибудь серьезное? – спросила Клодия.

– Нет, – отрезал он. – Хотя, может, и да.

Она хочет приехать с приятельницей.

– Кто-нибудь из знакомых?

– Она не пишет, а я не собираюсь брать это в голову.

– Никогда не делай сегодня то, что можно отложить на завтра?

– Да ты у меня остряк-самоучка. – Фил подхватил Клодию и закружил.

Она смеялась и кричала:

– Отпусти меня сейчас же, ты, ты...

– ..изверг, – докончил Фил и отпустил ее. – Последнее время меня все так называют.

Она звонила?

– Кто это «она»?

– Как будто не знаешь! Не прикидывайся, чертовка. – Глаза его по-доброму светились.

– Не смей со мной так разговаривать, – смеялась Клодия. – Не забывай, что я меняла тебе пеленки. Нет, она не звонила.

– Черт! – Месяцами он с ужасом ожидал звонков Чарли Макеннали, а сейчас волнуется оттого, что она не звонит. Но он зря беспокоится – завтра, да нет, сегодня вечером на Норманс-Айленде вновь восстановится ставший уже привычным дух вражды. А пока он прекрасно провел время на экскурсии, побегал с мальчишками – одним словом, выдался чудесный день. Детей ведь легче любить, чем взрослых.

Тут он уже в который раз вспомнил: звонкий удар ее пальцев о его подбородок, и она корчится от боли. Он закусил нижнюю губу и стукнул кулаком по ладони, пытаясь забыть обо всем этом и о своей вине тоже. «Но почему я виноват? Это она меня ударила. Да, но...» Его мучила совесть, и ничего тут не поделаешь. «Я надутый осел, пусть она меня ударила, но она, Господи, она так красива и так несносна!»

– Да пропади он пропадом, этот костюм, – бормотал Фил, глядя на джинсы, и добавил, вспоминая:

– Скучный...

Клодия отошла в сторонку и наблюдала за Филом: он хмурился, и это его портило, а он и так не был красавцем, ее мальчик. Такой смышленый малыш, и никто его не любит. Это ужасно! Он слишком быстро вырос, и слишком рано на него легла ответственность: ему только исполнилось двадцать два, когда умер отец.

– Скучный? Кто тебе это сказал?

– Да так, кое-кто.

– Если ты и скучный, то совсем чуть-чуть, поверь мне. Не больше, чем любой мужчина Новой Англии.

– А ты, Клодия, конечно, знаешь все о мужчинах Новой Англии? – хмурое выражение сменилось улыбкой. Слишком она стара, чтобы краснеть, хотя он и сделал ей комплимент.

Клодия тоже улыбнулась в ответ и лукаво подмигнула:

– А теперь к делу.

– Есть что-нибудь чрезвычайно важное?

– Как сказать. У мистера Андерсона неприятности на консервном заводе в Плимуте, и он...

– Он управляющий, пусть сам и разбирается. – Фил не дал ей договорить и небрежно махнул рукой.

– Понятно. Как и было обещано, начинаем применять бесконтрольные методы управления?

– Точно. Я хочу вздохнуть свободно. До сих пор не представлял, как мне этого не хватает. Можно тебя кое о чем спросить, Клодия?

– Давай.

Она пристроилась на кончике стола и внимательно посмотрела на Фила, пытаясь разглядеть в его лице признаки влюбленности.