– Я буду скучать. Береги себя.

– Не переживай, я скоро вернусь, – пообещала я.

Классическая сцена из мыльной оперы. И они разошлись как в море корабли… Нет, и они слились в немых объятиях, и их сердца, надломленные вынужденным расставанием, бились в унисон…

Мы в объятиях сливаться не стали, и сердца наши не пели хором: «Прощай, любить не обязуйся». Он просто вышел за дверь, даже не предложив отвезти меня утром в аэропорт.

Я была полностью деморализована. А Катька тут же простила Артуру его вероломное отступничество.

– Что он тебе подарил, покажи! – привязалась она.

Я ткнула ей под нос цепь с подвеской.

– Ничего себе! – ахнула Катька. – Неужели настоящие?

– Конечно, держи карман шире! Это ж целое состояние, получается.

– Слушай, красота какая! Но ты, наверное, права, они такие огромные, не может быть, чтобы это были натуральные бриллианты!

– Катька, кто я ему такая, чтобы такие безумные подарки делать? Невеста, что ли? Так невест не посылают в романтическое путешествие в одиночку.

– Вот ты вредная, он же не специально! У него же близкий друг погиб! Ты сама подумай, он же путевку купил, считай, деньги кошке под хвост, сам небось жалеет, что не может поехать.

– Слушай, ты любое оправдание для него найдешь! Может, это любовь?

Я была так расстроена, что не знала, как собрать в кучу свои эмоции. С одной стороны, Артур действительно не виноват в этом трагическом стечении обстоятельств, но, с другой стороны, в самый последний момент я вновь оказалась одна-одинешенька. И Индия снова стала для меня дикой, враждебной страной, где на каждом шагу путешественников поджидают опасности от анаконды до тифа.

Катька же с ее непреодолимой тягой рисовать Артура в выгодном свете была прекрасным объектом для того, чтобы сорвать свою злость.

– Меня запарил этот тип! – возмущалась я. – И плевать на его деньги и социальное положение! Он всех и вся покупает. Бросил меня без поддержки, но припер финтифлюшку: я поехать не могу, на, деточка, поиграй. Обещал рай на земле, а сам в кусты! А ты его выгораживаешь!

– Да тихо ты, ночь ведь уже! – шикнула на меня Катька. – И потом, ничего тут не попишешь! Тебе мужик толком объяснил – горе у него. Ты чего хотела, чтобы он с тобой поехал, а там бы ходил чернее тучи и на тебя злился?

– За что это, интересно?

– За то, что из-за тебя не смог отдать последний долг другу!

Да, Катька прирожденный адвокат. Только в данном случае она подвизалась в адвокаты к дьяволу. Я махнула рукой и побрела в спальню.

– Все, нужно срочно ложиться спать, потому что завтра я просплю и тоже никуда не смогу поехать, – сказала я.

Катька почему-то тоже не захотела дальше воевать, пошла стелить себе на диване. Она не поехала домой, потому что пообещала отвезти меня в аэропорт.

– Где вас носит? – нервно поинтересовался он вместо приветствия.

– Где тут ей надо регистрироваться? – спросила у него Катька, вращая башкой.

– Там, – указал он.

И, выдернув у нас багаж, рванул куда-то влево.

– Ты как здесь оказался? – спросила я у него на бегу.

– Не мог позволить тебе улететь без примирения, – улыбнулся он.

«Хорошенькое бы примирение получилось, если бы мы сейчас с Артуром тут бежали!» – подумала я.

– Прости меня, а? – попросил Стас. – Я вел себя как болван!

– Не извиняйся, – пропыхтела я. – Все нормально.

У нужной нам стойки топталось три человека.