«Что за развратные мысли!» – одернула я саму себя. Мы сели обедать, я навалила ему на тарелку гору еды, но он не спешил поедать мои разносолы. Смотрел с томлением. Я ерзала на стуле, пытаясь вести непринужденную беседу.

– Лор, ты мне вообще-то рада? – спросил он.

Да что же это такое! Вот только душещипательных сцен мне и не хватало.

– Стас, ну что ты ерунду говоришь! – притворно возмутилась я. – Конечно, я тебе рада! Ты что не видишь, сколько я стараний приложила, чтобы тебя повкуснее накормить?

– Спасибо, все очень вкусно, – поспешно закивал он. – Только вот…

Я вся внутренне напряглась.

– Лор, скажи честно, у тебя кто-то есть?

– Что значит «кто-то»? – нахмурилась я.

Стас усмехнулся. Я начала закипать. Не для того я рисковала отношениями с Артуром, чтобы мне тут мораль читали! А все мой лоб, на котором мысли проступают неоновыми буквами! Челку, что ли, отрастить?

– И кто же он? – насупившись мрачнее тучи, спросил Стас. – Старая любовь или новое приобретение?

– Стас, мне неприятен этот разговор, – заявила я.

– А мне неприятно, что меня водят за нос, – вспылил Стас. – Я же не прошу невозможного! Я просто хочу знать: мне рады? А если рады, то насколько? Нужен я тебе вообще или ты просто решила поиграть-потешиться?

Мне захотелось его стукнуть. Ну чего переть буром? Как тут можно определиться, когда на тебя все время наседают: там Артур с Катькой, тут благородный рыцарь Раненое Сердце!

– Стас, я с тобой не играю. И ты мне очень нравишься, но пока я не готова к откровениям…

Так стыдно и неловко мне давно не было.

– Понятно.

Он встал из-за стола и отшвырнул льняную салфетку, которую я заботливо возложила ему на колени в начале нашего обеда.

– Лор, ты извини, но я пойду.

– Стас! – вскрикнула я.

Но следом не кинулась – ноги сделались вялые, да и слезы полились ручьем.

Он ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

А я принялась самозабвенно рыдать. Чего ревела – объяснить было трудно. Ну взбрыкнул парень, ну проявил характер. Да если сильно захотеть, все можно назад отыграть! Позвонить ему, напроситься на встречу, рассказать про то, что запуталась, попросить дождаться из Индии, ведь в разлуке чувства лучше всего проявляются…

Все, конечно, можно, только ничего такого я делать не буду. Я знала свою глупую натуру. Буду теперь до конца дней своих думать: а не Стас ли моя судьба, которую я проворонила?

В этот апофеозный момент моих страданий позвонила Катька.

– Что это у тебя с голосом, ревешь, что ли? – с ходу определила кузина. – По какому поводу траур?

– Ни по какому!

– Артур не едет! – ахнула она. – Передумал, да?

– Да успокойся ты! – огрызнулась я. – Никуда он не делся, твой Артур!

– Если бы мой! – вздохнула бездушная Катерина.

Я набрала воздуха в легкие, чтобы попрощаться с дражайшей сестрицей, но не тут-то было.

– Тогда, выходит, Стас, – вынесла она вердикт. – Ты что ж, убогая, призналась ему, что в Индию с Артуром едешь? Он спросил, и ты сказала, да? А теперь страдаешь?

– Отвяжись! – возопила я.

И в сердцах отключилась. Катька проявила благоразумие и не стала перезванивать.

Воистину абсолютного счастья не бывает! Вот вчера такой вечер хороший получился! А сегодня что? Нате вам, не расслабляйтесь!

Мама хотела дать мне несколько напутствий на послезавтра: плотно не завтракать, чтобы не укачало в самолете, не забыть мятные конфетки, которые меня спасут, если все-таки укачает.