Но человек устроен так, что осознание небытия, которое его ожидает, заставляет действовать. Со своей невероятной работоспособностью Толстой из горя черпал энергию, которую не мог обрести в счастье. Шестнадцатого (25-го) появляется новая запись: «Одно средство жить – работать… Гаданье карт, нерешительность, праздность, тоска, мысль о смерти. Надо выйти из этого. Одно средство. Усилие над собой, чтобы работать. Теперь час, я еще ничего не делал. Дописать первую главу с обеда. После обеда письма». И несколько дней спустя: «Лет десять не было у меня такого богатства образов и мыслей, как эти три дня».

Отринув искусство («Искусство есть ложь, а я уже не могу любить прекрасную ложь»), он цепляется за него как за самое драгоценное в этом мире. Начинает новый роман – «Декабристы», первые страницы которого посвящены возвращению героя, сосланного в Сибирь Николаем I за участие в событиях 14 декабря 1825 года. Обвиняя русское общество от лица этого несчастного, вернувшегося с каторги, сам он переходил от едкой иронии к сумрачной радости, вновь испытывал удовольствие от творчества. Он мог бы уехать из Гиера, чтобы не преследовали мучительные воспоминания, но предпочел остаться до конца года и устроился вместе с сестрой на вилле Туш. Маленький провинциальный городок был до краев наполнен туберкулезом. Мария отмечала в одном из писем, что куда ни пойдешь, встретишь больных, и каких! Каждый миг можно увидеть, как кого-то везут в коляске или кто-то идет, поддерживаемый спутниками или опираясь на трость, у всех бледные, измученные, угрюмые лица. Одним словом, клиника на открытом воздухе. И ни одного легкого случая, только безнадежные. Лев признавался Александрин Толстой, что после смерти брата больные ему теперь «близки, точно родные», которые имеют на него права. Когда было особенно тяжело на душе, выручали племянники – помогали бороться с унынием своими ясными глазами, смехом, вопросами. С ними и соседским мальчиком девяти лет, Сергеем Плаксиным, «слабым на грудь», совершал походы на Святую гору, в замок фей, в Покероль, где добывали соль. Во время ходьбы рассказывал им волшебные сказки: историю золотой лошади и гигантского дерева, с вершины которого открывались все города и моря. Когда Сережа уставал, Толстой сажал его себе на плечи, и мальчик чувствовал себя, как на вершине сказочного дерева. По возвращении домой Лев придумывал игры или занимался с детьми гимнастикой. Или предлагал написать сочинение, например, о том, что отличает Россию от других стран. Для одного это были блины и пасхальные яйца, для другого – тройки, для третьего – снег. Ответы эти восхищали его, он вновь чувствовал себя учителем.

Чтобы пополнить сведения о предмете, столь милом его сердцу, Толстой доехал до Марселя, где посетил восемь общедоступных школ.