— Лорен… — вновь прошептал он, зарывшись лицом в ее густые волосы. — Твоя кожа пахнет цветами, Лорен. Сладкая… до чего же ты сладкая, любовь моя.

И вдруг, отстранившись, он сбросил с себя одежду. Лорен впервые видела его нагим.

Он был прекрасен — даже в самом соблазнительном сне Лорен не представляла, как прекрасна и волнующа может быть мужская нагота. Стыдливый румянец, невидимый в полумраке, залил ее лицо, но миг спустя Лорен позабыла о стыдливости, потому что Арион лег рядом с ней, привлек ее к себе, и она задохнулась, опаленная жаром его сильного тела. Так они и лежали, безмолвно глядя в глаза друг другу, наслаждаясь упоительным соприкосновением своих обнаженных тел.

Арион лег. Сладкое нетерпение обожгло Лорен, когда она ощутила восхитительно твердое прикосновение его разгоряченной мужской плоти.

Именно об этом она мечтала в самых потаенных и бесстыдных своих грезах — Арион склоняется над ней, сжав ладонями ее плечи, вторгаясь в ее нежное податливое лоно. Глаза его были закрыты, лицо застыло в странном напряжении. Лорен — как тогда, на поляне — ощутила его в себе. Влажную глубину ее естества всколыхнула жгучая и сладкая боль… но и эта боль была сейчас всего лишь частью наслаждения.

Арион открыл глаза, и Лорен увидела, что они пылают в полумраке изумрудным огнем.

— Я люблю тебя, — шепнул он и вдруг резко подался вперед, глубже входя в нее. Острая боль пронзила Лорен с такой силой, что из глаз невольно брызнули слезы.

Она вскрикнула, но Арион погасил ее крик поцелуем и неумолимо, размеренно продолжал двигаться, погружаясь все глубже в ее напрягшуюся, пылающую плоть.

— Прости, прости, — шептал он, на миг оторвавшись от ее губ. — О, как я люблю тебя, Лорен, моя нежная, прекрасная, восхитительная Лорен, моя Лорен!

И боль отступила, исчезла, убаюканная страстным ритмом его движений. Этот ритм подхватил Лорен, и не было больше ничего, кроме слившихся в остром наслаждении тел, кроме сладостной волны, которая поднимала их все выше и выше…

А потом пришел блаженный покой, и они лежали рядом, истомленные, опустошенные взрывом ошеломительного восторга.

— Я люблю тебя, — прошептала Лорен, когда наконец обрела дар речи.

— Да, — только и ответил он, повернул голову, и губы их слились в легком нежном поцелуе, сулившем новые блаженства плоти и духа.

Лорен провела ладонью по его влажной разгоряченной щеке. Арион перехватил ее руку, прижал к своим губам и медленно, нежно перецеловал ее пальцы — один за другим.

«Боже, боже милостивый, пусть он останется жив».

Да и мудрено было заснуть после того, что она испытала, — даже если все тело охвачено сладкой, неведомой прежде истомой, даже если тепло и уютно в объятиях прикорнувшего рядом Ариона.

Лорен поняла, что ошиблась, когда увидела, что от огня в очаге остались только вишнево рдеющие угли. Впрочем, небо за окном спальни все еще было по ночному темным.

Повернув голову, Лорен обнаружила, что Арион не спит и смотрит на нее. В сумраке спальни он был почти неразличим — лишь блестели широко открытые глаза.

— Уже скоро, — сказала Лорен.

— Знаю, — помолчав, ответил он.

— Я поеду с тобой.

— Нет, — отрезал он, не задумываясь.

— Я должна быть с тобой, — сказала Лорен. — Должна.