Она приблизилась к нему.

— Ты просто скажи «нет», — заторопился он. — Я поверю.

— Я уже говорила «нет». Разве ты забыл? Хочешь посмотреть?

— Что?

— Посмотри. — Ивон подняла руки. — Давай, обыщи меня. Иначе не поверишь.

Робби испугался, но все же подошел.

— Я не хочу тебя обыскивать.

— Давай. Только не лезь, куда не нужно. Делай так, как делала я. А потом проверь в сумочке.

Робби положил руки на плечи Ивон и застыл в нелепой позе, не зная, как поступить. У него не было опыта трогать женщину без обычной романтической цели. Наконец он решился и сжал ее плечи. Постоял еще немного и медленно притянул Ивон к себе, пока ее голова не оказалась под его подбородком. Он наклонился и поцеловал в макушку, почти так же, как когда-то поцеловал престарелого двоюродного брата отца, Лео.

Робби быстро надел пальто, обулся и направился к двери.

— Я пошел. Не возражаешь?

— Иди.

— Увидимся завтра.

— Если ночью операцию не прикроют.

— Сомневаюсь. В любом случае мы с тобой сделали все, что могли.

Робби скрылся за дверью, оставив Ивон в темноте.

Пока Ивон расплачивалась с таксистом, обе машины, не таясь, ждали в двадцати метрах поодаль. Сев в «мерседес», она сказала об этом Робби. Он вопросительно посмотрел на нее:

— Может, попробуем оторваться?

— Пока не надо, — ответила Ивон. — Я позвоню Макманису, пусть он решает. — Ее мобильный телефон, наверное, прослушивался, но выхода не было. Впрочем, на аварийный вызов все равно никто не ответил.

Через минуту ее телефон зазвонил.

— Это наши, — сообщил Макманис, не поздоровавшись. — После вчерашнего мы вас прикрываем. На всякий случай. Как только прибудете на место, зайдите ко мне.

Ивон поднялась в офис Макманиса прямо из гаража. Джим встретил ее, сидя за столом, как всегда подтянутый, только под глазами были небольшие серые припухлости от недосыпа. Кивнул, попросил плотнее закрыть дверь, затем, допив кофе, заговорил:

— Вам известна судьба раскрытых тайных агентов? Думаю, что недостаточно. Я хочу, чтобы вы знали: наши противники — люди беспощадные и церемониться с вами не станут. Обычно проколовшихся агентов убивают, но, поверьте мне, это не самое страшное. Некоторых подолгу пытают, чтобы получить нужные сведения.

Спокойным, ровным тоном Джим описал несколько леденящих душу случаев.

— Вот в каком положении вы сейчас находитесь.

— Со мной не так-то легко справиться, — заметила Ивон.

— Я предлагаю вам серьезно поразмышлять над ситуацией, а не хорохориться.

— Я уже поразмышляла, большую часть ночи. — Ивон старалась говорить так же невозмутимо, как Макманис. — Из операции мне выходить никак нельзя, и вы это прекрасно знаете. Ведь если я сейчас исчезну, им станет ясно, что Кармоди не ошибся.

В десять часов все собрались на совещание: Макманис, Сеннетт, Робби, я и остальные агенты.

— Из Вашингтона поступила инструкция, — сказал Джим, — чтобы мы сами приняли решение о продолжении операции. Это разумно, поскольку нам действительно виднее. Ивон настаивает на продолжении работы. Если у кого-нибудь есть сомнения, прошу высказаться.

Все молчали. Мы с Робби уже обсудили эту тему и тоже пришли к выводу, что Ивон выходить из игры ни в коем случае нельзя.

Стэн сдержанно улыбнулся:

— Разрешите сообщить кое-какие свежие оперативные данные для поднятия боевого духа. Вы, разумеется, знаете, что группа Амари ведет за нашими ребятами наблюдение.