— Я думаю, это результат недоплаты, — сказал Сеннетт. — Впрочем, поведение Шермана можно объяснить и иначе. Уолтер придал значение словам Кармоди и сообщил куда надо, а оттуда, в свою очередь, передали сигнал тревоги. Такой вариант развития событий исключать сейчас нельзя.

Макманис и Сеннетт посовещались и решили, что Робби должен обязательно побеседовать с судьей. Терять нечего. Все равно то, что они накопали против Краудерза, на обвинение в коррупции не тянуло. Из Джудит тоже много выжать вряд ли удастся, а трюки Уолтера с Малатестой обнаружили, что ошибочно считать передачу денег курьеру доказательством коррумпированности судьи. Группе наблюдения Амари так и не удалось проследить переход денег от Джудит к брату. Они встречались, но это не криминал.

В четверг шестого мая Робби появился в небольшой приемной перед кабинетом Краудерза и попросил доложить о своем приходе. Конечно, это был риск, учитывая исполинские размеры Шерма и его агрессивный характер. Нельзя было даже предположить, как он поступит, если почувствует себя загнанным в угол. Ивон напряженно затихла неподалеку, прислушиваясь к шумам в наушнике. Стэн, Макманис и я находились в аппаратном фургончике, припаркованном на одной из боковых улиц у здания суда.

Агенты Амари подтвердили, что Краудерз сейчас находится в своем кабинете. После долгого ожидания, в течение которого Робби развлекал нас, мягко насвистывая мелодию из «Фантом-оперы», секретарша пригласила его в кабинет.

Шерман резко прервал радостные приветствия Робби:

— Что вас привело сюда, мистер Фивор?

— Судья, я пришел по личному делу, — нерешительно промолвил тот. — Просто…

— Фивор, у меня такое правило: никогда не встречаться с адвокатами наедине. Мне казалось, вы околачиваетесь здесь уже достаточно, чтобы знать об этом. Если такое случается, я всегда прошу присутствовать при встрече миссис Хокинс или, в крайнем случае, сидеть в приемной, но с открытой дверью. Так что… миссис Хокинс, — рявкнул Шерм, — прошу вас, войдите! А вы, мистер Фивор, говорите. И пожалуйста, ничего личного. Только по делу.

— Вот скотина, — громко произнес Сеннетт, взглянув на меня.

Робби, ни разу не общавшийся с Краудерзом с глазу на глаз, был застигнут врасплох.

— Но, судья, мне очень трудно начать разговор.

— Не понимаю, что здесь трудного? Говорите, что у вас.

Макманис быстро вытащил из портфеля мобильный телефон и набрал номер приемной Краудерза. Хитрец передал, как там запиликал телефон, но миссис Хокинс, видимо, решила не подходить. А Робби тем временем придумал удачный ход.

— Ну хорошо, судья, если вы настаиваете, я скажу. Значит, сегодня утром в моем офисе появилась молодая дама и заявила, что она ваша дочь и намерена подать иск о признании отцовства.

Миссис Хокинс среагировала первой. Она испуганно дернулась, будто ее укололи иголкой.

— Иск о признании отцовства? — прогремел Краудерз. — Откуда она взялась? Кто, черт возьми, эта мерзавка, мошенница, которая пытается вытрясти из меня деньги?… Значит, так… подождите… я думаю, миссис Хокинс нет нужды слушать этот бред. Я прав? Вам ведь это неприятно? Да, конечно, я не сомневался. Миссис Хокинс, вы можете идти и продолжать работать. И уверяю вас, в этом нет ни крупицы правды. Сейчас мы с мистером Фивором докопаемся до истины.

Дверь кабинета закрылась достаточно звучно. Очевидно, миссис Хокинс обиделась.

— Послушайте, судья, извините за то, что придумал эту чушь, но… — Робби понизил голос. Было ясно, что он приближается к столу, за которым восседал Краудерз. — …Я пытаюсь связаться с вами уже несколько недель. Помните, вы рассматривали дело о домогательстве администратора фирмы к своей секретарше? Ее фамилия Кинг.