— Слушай сюда! — бросил судья. — Ты вообразил себя очень умным? Да? Если пришел ко мне с этим идиотским дерьмом. Что ты задумал? Отвечай!

— Судья, я вовсе не собирался вас злить. — Мы услышали голос Робби. — Просто хотелось объясниться, чтобы вы не обижались.

— А я обиделся, и еще как. Меня обидело твое поведение. Надо же, какое понес дерьмо, будто ни черта не понимает. А мне кажется, ты понимаешь. Я прав?

— Да, сэр.

— В таком случае заруби себе на носу, чтобы такое не повторялось. Понял?

— Да, сэр.

— Что ты понял, идиот? — Шерм понизил голос: — Разве можно об этом разговаривать в кабинете!

Сеннетт посмотрел на меня, на его губах заиграла улыбка. Мы знали, что последняя фраза заставит присяжных серьезно задуматься. По плиткам застучали туфли Робби, но Краудерз хрипло рявкнул:

— Закрой дверь! Разве я сказал, что мы закончили?

— Нет, судья.

— Тогда иди сюда. Вот сюда. А теперь объясни, что ты там лепетал насчет моей сестры?

— Но, сэр…

— Ты меня слышишь? И не надо так пялиться. Не надо. Вы, белые, любите представлять нас дураками. А я не дурак. Так сколько ты ей дал?

Робби молчал. Краудерз повторил вопрос.

— Пять, судья.

— Пять долларов?

— Пять сотен. Пять сотен ей и две тысячи для вас.

— Понятно. Выходит, она берет себе четверть. Это несправедливо. Я судья, а она какая-то шмакодявка и…

— Я то же самое и говорю, ваша честь. Для чего мне и нужно было с вами встретиться. Извиниться и все объяснить. Я ведь плачу деньги из своего кармана.

— И в этом кармане больше нету?

Робби снова издал булькающий звук, похоже, для эффекта.

— Судья, я что хочу сказать… ведь у меня офис… расходы выше головы.

— Ай-яй-яй, какая нищета. Ты, наверное, думаешь, перед тобой глупый негр с плантации?

— Боже мой, судья, конечно, нет!

— Вот ты пришел ко мне, побеспокоил, даже расстроил, и что, считаешь, все это можно сделать бесплатно? Нет, дорогой мой. — Шерм на секунду замолчал. — Значит, так, пойдешь к Джудит и передашь ей столько, сколько приносил прежде. Ты меня слышишь?

— Да.

— А с таким идиотским дерьмом больше ко мне не приходи. А за то, что заставил меня все это выслушать и переживать, передашь ей еще столько же.

— Судья! Еще восемь тысяч?

— Нет, десять. А если будешь продолжать прибедняться, сумма возрастет до двадцати пяти. Понял? И больше чтобы ни гугу. Я не хочу ничего об этом слышать. Понимаешь, не хочу! Надо же, пришел с таким идиотским дерьмом, — проговорил Краудерз, уже обращаясь к себе. Он все еще не остыл.

В приемной Робби улыбнулся миссис Хокинс:

— Все разрешилось очень просто. Разумеется, вышла путаница. Я позвонил клиентке по мобильному уточнить, кому все же она собирается предъявить иск. Оказывается, фамилия этого человека не Краудерз, а Каррузерс.

Миссис Хокинс засмеялась:

— Я это знала с самого начала. Судья иногда выходит из себя, но он праведный человек.

Через минуту мы услышали отчетливый хлопок. Я догадался, что это Ивон и Робби в коридоре хлопнули по-баскетбольному ладонью о ладонь.

Стэн поднялся с металлического сиденья и, согнувшись в три погибели, на первом же светофоре отбил превосходную чечетку, приговаривая:

— Это же чистое вымогательство, вымогательство, вымогательство…

А вот я не радовался.