— Да, это любопытно, — согласилась Джейн, подумав, что словарный запас летчика не так уж мал для не-ликеида. Она даже украдкой скосила глаза на его форму — но нет, значка не было. Да и не могло быть… пилот-ликеид — на «Чайке»?!

— Против музыки не возражаете? — спросил Алексей и что-то набрал левой рукой на клавиатуре. Раздались тихие, светлые аккорды, и потом вступил хор. Джейн узнала Моцарта, «Ave verum»…

Ave, ave, verum corpus, natum de Maria virgine… — пели чистые, похожие на ангельские голоса.

Какой странный выбор, опять же. Это даже не обычная классика… Джейн скосила глаза на пилота — тот тихо улыбался, в глазах светилось удовольствие. Губы слегка шевелились, и можно было разобрать, что он повторяет вслед за хором.

Джейн откинулась в кресле и отдалась спокойным, радостным звукам, созерцанию бездонной небесной голубизны…

Для нее не было новостью, что в кабине малых самолетов разрешено слушать музыку. В Америке многие богатые семьи позволяли себе личный самолет или вертолет, это считалось уже чем-то вроде автомашины. Поэтому заботились о комфорте пилота и пассажиров… конечно, существовало специальное устройство, автоматически выключающее музыку в случае каких-нибудь важных сообщений в эфире.

Алексей оказался человеком молчаливым. Почти весь путь они слушали музыку, и Джейн оставалось только удивляться выбору, который был бы необычным, даже будь Алексей ликеидом. Звучали торжественные мессы Гайдна, Моцарта, Шуберта, Керубини. Но ей самой доставлял огромное наслаждение этот полет в чистом небе, под божественные звуки органа и человеческих голосов. Через два часа они приземлились в Приморском Аэропорту Мурманска.

«Здравствуй, Сэм,

Моя инспекторская поездка скоро подойдет к концу. Завтра с утра вылетаем в Петрозаводск, где я должна посетить местную консультацию — и все, обратно в Петербург. Я уже немного соскучилась по нему, ведь теперь это мой дом, хоть и временный.

Я не писала тебе все это время, извини. Была слишком занята, а вечером, когда приходишь в гостиницу, только успеваешь помедитировать, привести себя в порядок — и спать. Но я думала о тебе постоянно, и о том, что ты написал мне — тоже.

В целом у меня все нормально. Хотя впечатление от поездки тяжелое. Это даже не Петербург, где население более или менее цивилизовано. Скажем так, провинция — это Россия в квадрате. Больше безалаберности, расхлябанности, бескультурья, как психологического, так и общего. Просто обыкновенной грязи. Меньше образованных людей (не говоря о ликеидах), меньше понимания и желания что-то делать. Перечислять все мелочи, которые я видела за эти дни? Валяющихся под забором — да, представь себе! — пьяных? Подростков, обкуренных, бессмысленно шатающихся по улицам… а эти ужасные дверные грязные ручки — я не видела здесь ни одной автоматической двери. А этот транспорт… разумеется, я брала машину напрокат, но даже снаружи видеть эти автобусы тяжело. Эти женщины с тяжелыми сумками. Проститутки, прохаживающиеся по коридору отеля. Впрочем, я прекращаю это бессмысленное занятие. Всего не опишешь, это раз, а во-вторых, в Боливии дела обстоят ничуть не лучше.

В отношении самой цели моей поездки — я ужаснулась, увидев, на каком допотопном оборудовании здесь делают анализы. Вообрази, у них нет, например, наносканеров… Единственный я видела в Мурманске, да и тот уже достиг почтенного тридцатилетнего возраста. Реактивы местного производства дают фальшивые результаты в 10 % случаев… ну и так далее. Бедность, бедность и еще раз бедность…

А ведь все Семейные Консультации находятся под специальной опекой Ликея, им постоянно выделяют средства… ох, я начинаю опасаться, что средства эти вложены в чьи-то особняки и вертолеты.