— Извините, — пробормотала она, — Я не имела в виду обидеть вас. Поймите, я ни в коей мере не смешиваю вас с этими людьми.

— А я точно такой же, как они, — летчик поднял голову, — У меня другие убеждения, но в целом разница между нами не так уж велика.

— Алексей… пусть вы не ликеид, но вы умный, образованный, культурный человек. Неужели вы придаете такое большое значение национальному единству? Вы ближе к нам, чем к ним, хотя с ними вас объединяет национальность.

— Да нет, Джейн, — устало ответил пилот, — Вы и сами гораздо ближе к ним, чем вам кажется.

— В каком смысле?

— Вы тоже человек… и тоже ошибаетесь. Это нам, людям, свойственно.

— И вы ошибаетесь, — ошеломленно сказала Джейн.

— И я ошибаюсь, — согласился Алексей, — не без этого.

Джейн вдруг ощутила раскаяние… человек рисковал из-за нее жизнью, получил рану. А она теперь дискуссии с ним разводит. Откуда ей знать, может, его брат или отец — член вот такой же националистической группировки. Может, поэтому для него это так болезненно.

Алексей пилотировал, как обычно. Левая рука его была слегка ограничена в движениях, но в «Чайке» она, собственно, не так уж нужна. Джейн предложила было, что машину поведет она сама, но Алексей отказался наотрез. «А диспетчерская?» Он почти полностью справлялся с управлением одной правой рукой и педалями. Автопилот использовать им почти не пришлось — едва вышли в нужный коридор, как уже через несколько минут внизу на горизонте возникли купола и золотые шпили старого Петербурга. В полете, как обычно, разговаривали мало. Джейн ощущала страшное любопытство… так хотелось понять этого человека. Узнать — чем он дышит, во что верит его непостижимая душа. Но разговорить Алексея казалось совершенно невозможной задачей.

Летчик посадил «Чайку» безупречно, после короткого пробега вывел ее к площадке перед ангарами. Джейн спустилась по подвесному трапу.

— Ну вот и все, — вежливо сказал Алексей, пожимая ей руку.

— Спасибо большое, — ответила она, глядя в глаза пилота, — Я буду ходатайствовать о том, чтобы вам дали премию. Вы просто блестяще справились с задачей.

— Спасибо, но лучше не надо… я имею в виду премию. Можно только одну просьбу?

— Да, пожалуйста, все, что угодно.

— Не упоминайте пожалуйста о том, что произошло в Петрозаводске. Поймите, это честь моего народа… Мне это было бы очень неприятно. Всего лишь кучка недорослей, и… ведь шум поднимется.

— Да, Алекс, я понимаю. Не беспокойтесь, у меня нет никаких причин это рассказывать кому-то. Но как вы объясните вашу рану?

— Нападением уголовников… с целью ограбления. Вы при этом не присутствовали.

— Хорошо. Договорились, — Джейн замолчала.

Ей не хотелось расставаться с пилотом. Как-то внезапно она ощутила, что вот это — чужой, холодный, но практически единственный человек здесь, в России, на которого она может полностью положиться. И вообще — просто не хотелось уходить.

Ведь это — уже насовсем. Нельзя же столько времени пробыть вместе, пережить такие опасности — и вдруг вот так холодно расстаться, может быть, навсегда.

— До свидания, — Алексей улыбнулся, как ей показалось, с каким-то облегчением, и быстро зашагал прочь.

Глава 4

В Петербурге

— Аркадий, но ведь это же невозможно, — повторила Джейн.