Джейн решительно поднялась.

— Спасибо, Аркадий… вы заставили меня по-новому взглянуть на проблему. Я буду думать над этим. Все равно это нужно как-то решать. Но, конечно же, я не собираюсь наказывать кого-то… об этом и речи быть не может. Возможно, посоветуюсь с коллегами в других городах.

Аркадий тоже встал.

— Я рад, что вы отнеслись к этому конструктивно…

Как всегда, Джейн показалось, что Аркадий немного заискивает перед ней. Она пожала директору руку и вышла.

Рабочий день в консультации уже заканчивался. Джейн заглянула в лабораторию, где генетик Миша уже наводил порядок. Он бурно приветствовал Джейн. Вообще простые работники консультации относились к Джейн очень хорошо.

— Миша, я хотела посмотреть сегодняшние карты, можно?

— Об чем речь? — картинно воскликнул молодой генетик, — Всегда пожалуйста! Только я тут, простите, не задержусь! Сегодня я на матч…

— Футбол? — Джейн сняла чехол с тубуса электронного микроскопа.

— Вы что, не знаете? — поразился Миша, — Сегодня же первенство Европы транслируют… Берлин — Петербург! Полуфинал.

Джейн рассеянно улыбнулась, кивнула, достала препараты.

— Ну все, если немцы выиграют, завтра на работу меня не ждите, — сказал Миша, — Ухожу в запой.

— А если Питер?

— Тогда… тогда я вам бутылку шампанского поставлю. Разопьете со мной?

— Что-то у вас все алкогольное, и горе, и радость, — заметила Джейн, настраивая с пульта микроскоп.

— Ну ладно, мисс Уилсон… я почесал. До свидания!

— Желаю удачно посмотреть матч! — крикнула Джейн ему вслед. В перископе проплывали удивительные, волнующие картины. С тех пор, как появилась возможность рассматривать живые объекты под микроскопом, занятие это — пожалуй, одно из самых увлекательных. Раскрученные лохматые изломанные кривые хромосом… Джейн увеличила изображение. Теперь стали видны отдельные молекулы… Вот скрученный комочком белок — гистон, а вот тоненькая нуклеотидная цепочка. Джейн хотелось проверить новый, на той неделе пришедший из Бостонского Колледжа ферментный реактив, считывающий нуклеотиды… Она нажала кнопку — микронная капелька реактива из тончайшего введенного в клетку капилляра проникла внутрь ядра… Джейн с бесконечным удивлением наблюдала за бурно начавшимся синтезом цепочки. Ферментные белки словно дышали, скручиваясь и раскручиваясь, подобно пружинам, новая цепочка надстраивалась прямо на глазах. Джейн оторвалась от перископа, взглянула на экран анализатора… названия новообразующихся нуклеотидов проплывали, образуя таблицу. Компьютер сразу выдавал соответствующие названия аминокислот. Глутамин-лизин-фенилаланин… Под цепочкой скручивались спирали белков. Ген 22-6с по Бостонской классификации, машинально определила Джейн, 22-7а, 22-8к. В памяти мгновенно всплывали ассоциации — эти гены определяли продукцию инсулина… Все это было автоматизировано, Миша, например, наверняка не помнит функцию каждого гена, да это и очень трудно, разве что ликеиду возможно. Миша — простой техник, его задача запустить микроскоп, компьютер и распечатать результат — возможна периодическая гиперинсулинэмия, как следствие — тяга к углеводному перенасыщению и ожирение. Джейн могла сказать это, только взглянув, какие аллели в данном случае представлены. И это снова, как в первый раз, было потрясающе удивительно… самая основа жизни. Всего-то какие-то молекулярные цепочки… такое невообразимое ничтожество, такая хрупкость. И вот они, эти цепочки определяют, каким будет человек — худым или толстым, здоровым или больным, умным или глупым… не до конца, не полностью определяют, но во всяком случае дают потенцию.