— Ну! — Славик поднял бокал, — За именинника уже пили, за маму пили, теперь за будущую счастливую семейную жизнь!

Зашумели, заговорили, зазвенели бокалами. Джейн отпила немножко — шампанское на вкус отдавало мылом.

— А день свадьбы-то назначен уже? — поинтересовался дядя Гриша.

— Через три месяца…

— А чего так долго? Теперь же быстро расписывают… Справку только в консультации получил, и все дела.

— Так видишь, венчаться хотят, — пояснила тетя Надя, — А в церкви — там долго положено ждать. И потом, у них пост будет, а потом уж, в январе…

— Ну ничего, подождут, — заявила тетя Соня, — Любовь будет крепче.

— За любовь! — крикнул Карен, снова разливая вино. Выпили за любовь. Тетя Соня расчувствовалась, на глазах появились слезы.

— Дорогие дети! — провозгласила она, — Вот смотрю я на вас и сердце радуется (тетя Соня всхлипнула), как же хорошо, что вы теперь будете вместе. Любите друг друга, а все остальное приложится… Главное — любовь бывает до первой ссоры. Не ссорьтесь, дети! Конечно, по пустякам можно, всякое бывает. Но вот как только вы друг друга начнете называть — ах ты, дура, а ты скотина, а ты козел, и пошло, и поехало — вот тут все, уже ничего не вернуть.

— Ладно, ладно, — предостерегающе сказала мать Алексея, — Ты уж помолчи…

— А что помолчи… да, все знают, что меня с моим мужем в храме Афродиты торжественно развели… только лучше бы не было этой церемонии. Да, я женщина, конечно, свободная, и в этом есть много преимуществ. Я много путешествую, у меня хорошая квартира, у меня кошки… но и в совместной жизни тоже очень много хорошего, положительного. Дети, не ссорьтесь, будьте счастливы!

— Джейн, а вы почему не пьете? — Лариса приблизилась к ней. Глаза женщины блестели, изо рта несло перегаром, — Пейте, вкусное же шампанское.

— Я вообще мало пью… извините, — Джейн улыбнулась.

— Я с моим мужем жила душа в душу, — заявила Лариса громко, — И меня никто не упрекнет, что я плохо воспитала сына!

— Да, мама, — весело сказал Алексей, — Я тоже думаю, что ты меня прекрасно воспитала! Ведь я же хороший, верно?

Славик с Кареном загоготали, Лена прыснула в ладошку.

— Вон я какой красивый, — Алексей приподнялся и повернулся с видом модели на подиуме.

Джейн почувствовала тошноту. Это был какой-то другой Алексей… снова другой.

Как он может быть своим в такой компании? Что у него общего с этими людьми?

— Извините, — она выскочила из комнаты, осмотрелась в поисках уборной… Ее не вырвало. Она просто села на край ванны, оперлась о раковину, уткнув в ладони лицо.

Почему все они говорят такими громкими голосами? И такие глупости? Неужели они не чувствуют, как все это пошло? Больше всего ей хотелось немедленно уйти из этого дома…

Ей даже не о чем говорить с ними. Ведь они могли бы заинтересоваться, хоть о чем-то ее спросить. Нет — воинствующее невежество слышит только себя. А что она может им рассказать? О Шекспире, о Кафке, о Лоддере? О проблемах демографии? О чем говорить с ними — их не интересует ничего, кроме того суррогата культуры, который они получают по ВН.

Она с удовольствием немедленно ушла бы отсюда… вот только — Алексей. Он тужится быть таким же, как они все. Непонятно, зачем, почему… мазохизм, вспомнила она термин из психологического заключения. Что-то странное, непонятное, какое-то свойство характера заставляет его быть изгоем среди своих, изгоем и предателем — и мучительно пыжиться, изображая своего среди чужих.