Ещё издали я понял, что это чёрный мешок, в какие упаковывают трупы. И в нём что-то было… Мешок истрепался за пару лет, но всё ещё скрывал содержимое.

– Два года назад из этого дома, неизвестная нам секретная организация, выносила тела. Похоже, они забыли один мешок, – говорил Паша. – Сейчас мы откроем… Нет? Ребята боятся открывать. Ну, придётся мне самому. Дайте хоть перчатку!

Вот с той минуты мой энтузиазм начал угасать. Я не ожидал, что всё будет так страшно.

Паша расстегнул мешок. Там был почерневший, иссохший труп! У меня свело желудок.

Пока мы кривились и кашляли, Паша невозмутимо продолжал съёмку:

– Вот это да… Это труп, покрытый чёрной плесенью. Нас за такое зрелище заблокируют, поэтому ссылку на версию без цензуры ищите в описании. А теперь мы войдём в сам подъезд. Сейчас уже семь двадцать утра, так что нам ничто не угрожает.

Что-то заставляло меня отставать от ребят. Ноги наливались свинцом, я шёл медленно, а потом торопливо их догонял. Я трусил. Вспомнил, как в детстве было страшно туда входить и с тех пор ничего не изменилось.

Мы вошли в обгоревшую дверь. Внутри было темным-темно. Паша продолжал описывать наши действия:

– Мы надеваем маски. Тут повсюду этот чёрный грибок. То, что вы видите: чёрные стены, потолок тоже чёрный – это не только гарь, это ещё и плесень. Она повсюду. Вот на ступеньках тоже. В воздухе запах прокисших грибов.

Наш главный блогер подгонял меня, Игоря и Никона. Говорил им снимать всё, что видят.

Это было не просто заброшенное здание. Это была сама преисподняя! Темнота, всё покрыто слоями чёрной плесени. В каждой стене были сквозные дыры, в которые можно было пролезть.

Такие дыры соединяли все комнаты и коридоры здания. Они были и в потолках. Кто-то превратил некогда жилой дом в сеть проходов и лазов. Это был настоящий муравейник для насекомых человеческого роста.

Мы поднялись по ступенькам на третий этаж.

– Он должен быть здесь… В этой комнате… Сейчас мы посмотрим…

Ребята вошли в дверь. Значит нужно было и мне. Зачем я с ними попёрся? Думал, это будет поход по заброшке, а тут был не просто дом, а настоящий чужой мир.

– А вот и он! Теперь мы видим его в близи. Это последний уцелевший детёныш Нежити. Мурашки по коже! – говорил Паша.

Это не было скульптурой. Он был настоящий! Живой ли? В этом я был не уверен, но это было что-то из плоти. И это был не человек.

Детёныш Нежити не шевелился, он стоял как деревянный. Казалось, что у него нет глаз, однако в глубоких провалах, если приглядеться, можно было увидеть две чёрные бусинки.

Я глянул на чудовище и в ужасе отшатнулся.

– Не бойся! – сказал Паша. – Мы несколько раз подлетали к окну дроном – он стоит в одной позе и днём, и ночью. Он либо в анабиозе, либо мёртв… Кстати! Они вроде боятся огня. Проверим!

Паша в одной руке держал камеру, а другой откинул крышку зажигалки и поднёс пламя к лицу застывшего детёныша.

Я отступил на пару шагов и, наверное, правильно сделал.

Он разинул пасть, обнажил серебристые зубы, завопил и вскинул многосуставные руки.

Пальцы детёныша сложились в острую пику, и он ударил Пашу в грудь. Его тонкая лапа вышла через спину.

Затем чудовище отскочило назад и шмыгнуло в дыру в стене.

– А-а-а! – завопили мы хором. Мы метались по комнате, натыкаясь друг на друга.

Паша упал на колени, а потом лицом в пол. На его спине была сквозная рана.

– Спокойно! – крикнул Игорь.

Я и Никон перестали метаться.

Игорь потянул Пашу за плечо и перевернул на спину. Он был жив. Парень моргал глазами и дышал. Сквозь дыру в груди свистели лёгкие.