Будулай, всё ещё не веря своим глазам, молча и сильно стиснул своей могучей клешней руку Прохорова и снова уставился на монитор. Результат был слишком очевидным, чтобы вызывать сомнения в его правдивости. Машина не могла ошибиться. Она безапелляционно констатировала факт. Прохоров сумел замкнуть схему передачи мозгового импульса на расстоянии при помощи спецоборудования, декодера, радиосигнала и вшитого в объект ретранслятора. Теперь оставалось только провести эксперимент на стационарном стенде, с участием «куклы» и оператора. А стенд имелся лишь в Экспериментальном исследовательском центре, в «Золотом ручье», и нигде больше. По крайней мере, именно так считал компьютерный гений Ожогин.

— Вадим, ты самый замечательный человек, которого я когда-либо встречала за свою жизнь, — прощебетала Наташа, подошла сзади и обвила шею Прохорова тонкими загорелыми руками. — Я люблю тебя.

— Я тоже. — Прохоров вдруг посерьезнел, он резко встал, достал из стоящей на столе прозрачной пластмассовой коробки форматированную дискету, вставил её в дисковод главного компьютера и вызвал операцию переноса файла.

— Что ты делаешь, эй! — со скоростью процессора отреагировал Ожогин. Он положил ладонь на манипулирующую «мышью» руку Прохорова. — Инструкции не знаешь?

Но когда Будулай встретился взглядом со сверкающими глазами Вадима, рука его непроизвольно ослабла. Он впервые видел на лице коллеги звериную злость. Если бы Ожогин продолжал настаивать на своем, то, вполне вероятно, Прохоров разорвал бы его на молекулы. Это было полной неожиданностью.

— Вадим, ты с ума сошёл? — испуганно спросила Наташа, наблюдая за движением индикатора на мониторе.

Он уже показывал шестьдесят процентов заполнения. Еще минута, и секретный файл перекочует с жесткого диска памяти на флопи-дискету. В отличие от операции копирования, оставляющей информацию на ее источнике, перенос файла автоматически стирал его из основной базы данных, переводя на портативный носитель. А это было категорически запрещено секретной инструкцией, под которой стояли подписи всех без исключения членов экспедиции, в том числе и Прохорова. Неповиновение грозило обернуться разборками с курирующей разработки Службой безопасности.

— Ну и что? — Прохоров снова улыбался и как ни в чём не бывало пожал плечами. — И куда я, по-вашему, денусь с корабля вместе с этой дискетой? Поплыву на надувном матрасе обратно в Балтийск? Сейчас вы оба очень напоминаете мне прапорщика, которому приказали заглушить танк, а он начал его перекрикивать. Я просто хочу сделать сюрприз нашему шефу, уже разочаровавшемуся в проекте, и своему коллеге Мишке. Пусть учится, пока я жив! — и Прохоров громко рассмеялся. Сейчас он снова был самим собой.

Ожогин расслабился, сел на кресло, молча наблюдая, как завершилась операция переноса файла, как Прохоров вытащил из дисковода маленький черный квадратик и спрятал его в нагрудный карман рубашки. Действительно, что Вадим может сделать с информацией, кроме как удивить ею коллег по работе? Ничего.

Будулай глубоко ошибался…

— Ты собрался куда-то? — настороженно спросила Наташа, заметив, как Прохоров подошел к входной двери, ведущей в коридор.

— Да. Пойду подышать свежим воздухом. Я чувствую, что мои извилины вот-вот спляшут ламбаду. — Вадим и впрямь выглядел измученным. За последние двое суток он очень много работал и всего два часа спал.

— Я с тобой. — Наташа сделала шаг навстречу Прохорову, но тот отрицательно покачал головой.

— Не волнуйся, через десять минут я буду в нашей каюте. — Он весело подмигнул ей. — Мне просто нужно побыть одному.