— Налей мне выпить, — попросила она Вадима, слегка дотронувшись до его спины. Позавчера вечером они открыли, чуть пригубив перед сном, бутылку сухого вина, которая сейчас стояла в настенном шкафчике, рядом с Наташиной косметикой и электробритвой Прохорова.

Вадим Витальевич сразу же почувствовал облегчение, кивнул, не оборачиваясь, и повернулся чуть вправо, открывая створки встроенного в стену шкафа. Он достал бутылку «Рислинга», два высоких бокала на витых ножках, разломанную на стеклянном дымчатом блюдце плитку шоколада с орехами и поставил все это на стол.

— В конце концов, сегодня мне совершенно расхотелось спать, — заключил он, разливая вино в бокалы. — И мы обязательно должны отпраздновать наш успех. Это же надо! — Он старался выглядеть как можно более бодрым, поднял, взяв за ножки, бокалы, и повернулся, намереваясь улыбкой окончательно успокоить Наташу, в глазах которой, когда он последний раз в них заглядывал, застыла печать недоверия.

Но обернувшись, Прохоров едва не выронил, как это уже случилось с сигаретой, наполненные сухим «Рислингом» бокалы из французского стекла. Его натянутые нервы зазвенели, как струны на гитаре сумасшедшего музыканта.

Прямо ему в лицо смотрел зажатый в дрожащей руке Наташи пистолет. Это был «браунинг» самой последней модели сорок пятого калибра. Одного выстрела из этой игрушки было вполне достаточно, чтобы сквозь дыру в корпусе «Пеликана» тотчас засвистел ночной океанский ветер. При стрельбе из такого оружия с расстояния двух метров шансы Прохорова остаться живым равнялись одному против миллиона.

— Что это значит? — Вадим Витальевич с трудом шевелил моментально пересохшими губами. Взгляд его был полон страха и отчаяния. — Наташа, я…

— Лучше бы тебе помолчать, Вадим. Я всё слышала. Какое же ты ничтожество! Надеюсь, тебе будет интересно узнать, что я являюсь сотрудником Службы безопасности. Ты удивлен, милый? Я бы на твоем месте тоже была удивлена.

— Наташа… — Вадим Витальевич, застывший по середине каюты с поднятыми перед собой бокалами с вином, внезапно почувствовал, как у него из-под ног с огромной скоростью вырвалась и стремительно полетела вниз твёрдая опора. Он не верил тому, что видел, тому, что только что услышал, и всё, происшедшее в последние три минуты, казалось ему каким-то чудовищным, кошмарным сном. Вот сейчас он откроет глаза, обернется и увидит, как обычно, сладко спящую рядом Наташу — близкого, любимого человека. Но секунды летели, а он всё не просыпался. Господи, неужели всё это происходит на самом деле?!

— Тебе страшно, Вадим? — Ледяной голос доносился откуда-то с расстояния в несколько километров, причем сопровождался пронзительным, намертво засевшим в барабанных перепонках свистом, словно с неба падала сброшенная с тяжёлого бомбардировщика бомба-убийца. К горлу Прохорова медленно поднялся пылающий тошнотворный ком. — Тебе есть чего бояться… Ты — предатель! — Глаза Наташи превратились в яркие раскалённые угли. — Стой на месте и даже не пытайся пошевелиться. Надеюсь, ты понимаешь своим гениальным умом, что оружие не доверяют тому, кому запрещено его применять.

Прохоров уже несколько отошел от первоначального оцепенения и начинал лихорадочно искать выход из создавшейся ситуации. Он ожидал чего угодно, только не того, что Наташа, его любимая Наташа, окажется подсадной уткой, специально подстеленной под него предусмотрительными спецами из СБ! Как же ловко она изображала из себя миленького ангелочка, пряча от посторонних глаз смертоносный ствол сорок пятого калибра… А он, лопух, недооценил своих официальных хозяев и теперь вынужден расплачиваться за ротозейство.