— Мы что, приехали? — спросил я у сидящего сзади мужика, на что тот отрицательно покачал головой.

— Это склад. Колесник за доками зашел. Машина здесь рядом, на стоянке. Две минуты ехать.

Действительно, спустя каких-то тридцать секунд Колесник вышел, снова запер дверь. На этот раз я заметил, как шевельнулась его рука в кармане брюк. Вроде бы мелочь, но не для меня. Он только что с пульта включил сигнализацию. Предусмотрительный мужик, без сомнения. Прекрасно знает, что в таком захолустном дворике ни одна собака не услышит, как будут выламывать вместе с металлическим косяком его стальную дверку. Гораздо дешевле поставить сигнализацию с выходом на. ментовский пульт и ревуном, способным привести в состояние шока далее видавших виды подвальных котов, привыкших за свою горемычную жизнь ко всевозможным превратностям судьбы.

Мы быстро покинули это навевающее нерадужные мысли местечко и выехали на вполне приличную улицу, где, проехав не больше километра, остановились возле обтянутого стальной сеткой квадрата, размером почти с футбольное поле. Это была платная стоянка.

— Вы можете оставаться здесь, — обернулся Колесник к сидящим сзади. — Мы быстро. Тачку посмотрим, и обратно.

Но он ещё не знал всех тонкостей моего отпуска, поэтому наивно предполагал, что кто-нибудь из двух моих сопровождающих не увяжется за нами следом. Самурай что-то тихо сказал Альберту, получил утвердительный кивок в ответ и вышел из машины.

Колесник посмотрел на меня с недоумением относительно узкоглазого спутника: «Он что, по-русски не понимает? Этот… чурка».

— Охрана, — пояснил я, на что Колесник только покачал головой и направился в сторону въездных ворот.

Мы миновали будку, из которой на нас, расплывшись в почтительной улыбке, адресованной, конечно, в первую очередь местному автомобильному воротиле, смотрели два мужчины, опухших от сна и алкоголя. Они даже не удосужились выйти на улицу. Доверие абсолютное.

Колесник несколько оторвался от нас с Самураем и уже стоял возле белой «восьмёрки». Я подошёл ближе, сразу отметив наличие полиэтиленовой пленки на сиденьях — значит, автомобиль действительно новый, — и попросил хозяина открыть дверцу. Он не заставил просить себя дважды, ловко ткнул миниатюрным ключиком в замок, потянул за ручку и сказал:

— Вообще-то я для себя брал. Но раз такое дело, — он пожал плечами, — уступлю недорого, Владимир Адольфович много хорошего для меня сделал, я это помню и всегда благодарить буду. Вы — от него, значит, делая что-либо для вас, я делаю и для него. — Колесник закончил монолог, протянул мне ключи от машины и демонстративно вздохнул, показывая, с каким сожалением он отдаёт сию технику в руки представителей дорогого ему человека.

Я бегло осмотрел салон, остался весьма доволен, попробовал запустить двигатель. Несмотря на слякотную мерзкую погоду, в которую большинство автомобилей или вообще отказываются заводиться или делают это весьма неохотно, мотор «восьмерки» загудел после первого же поворота ключа и продолжал работать как часы, не выказывая ни малейших попыток сбросить обороты и заглохнуть,

— Движок — один и семь, инжектор, — тараторил Колесник. — По спецзаказу. Магнитофон — цифровик «Блаупункт». Электроподогрев сидений. Машина — зверь!

Я открыл капот и багажник, бегло осмотрел и захлопнул. Как раз то, что мне нужно, Отдал ключи Колеснику и сказал:

— Я даю тебе свои документы.