|
Сказал бы, что часы в ее комнате и те, что в прихожей, идут с разрывом в один час (но даже и в этом случае десять минут для того, чтобы спуститься со второго этажа на первый, – слишком много). Но сейчас он почувствовал, что часы (в спальне и здесь) идут точно. Позже, поднявшись наверх, он сам убедился, что часы показывают одинаковое время (и те, и другие были исправны). Но в тот момент в этом не было необходимости. Пит понял, что часы здесь ни при чем. Причина была в ином. Получалось, он спускался по лестнице семьдесят (или около того) минут! Осознав это, Пит в первый момент забыл обо всем на свете, включая Миранду. Куда он девал целый час? Можно скинуть минут десять – пятнадцать на ожидание подруги в ее комнате, но не больше. Он не мог сидеть целых шестьдесят минут, потирая пустую банку из‑под «Будвайзера». Но куда исчез целый час? Оцепенение еще не отпустило Пита, когда он расслышал какой‑то звук. Тогда, да и позже, Пит был уверен, что ему просто послышалось. Однако сейчас, после настойчивых просьб шерифа (словно он знал, что в этой истории масса нереальных, необъяснимых моментов), Пит пришел к выводу, что звук все‑таки был. Что он ему напоминал? Трудно сказать. Звук трудно было с чем‑нибудь сравнить, разве что с чихом. Резким, негромким чихом. Бессмыслица. Тем не менее этот чих, что называется, вернул Пита на землю. Не важно, сколько он болтался по дому, но ведь он до сих пор не нашел Миранду! В полной растерянности он направился к кухне. Путь туда оказался долгим – почему‑то ему пришлось сделать не менее двадцати шагов, чтобы добраться до нее, хотя от кухонной двери его отделяло не больше семи‑восьми футов. Он шагал и шагал, но кухня не приближалась. Вернее, приближалась невероятно медленно – ноги словно перемещались не по полу, а по чему‑то невидимому и скользкому. Наконец он вошел в кухню. Еле вошел, потому что дверная ручка никак не желала поворачиваться (возможно, Пит слишком нервничал или дергал не в ту сторону). Миранда Абинери лежала свернувшись калачиком, как уставшая кошка. Ее тело было покрыто странным белым налетом. Лишь спустя несколько минут до юноши дошло, что это иней. Пит долго стоял неподвижно, ничего не видя и не понимая. Наконец он оправился от первого потрясения, тут до него дошло окончательно, что перед ним действительно Миранда. Приблизившись, он дотронулся до нее, но тут же отдернул руку. Ледяной труп обжег ему пальцы. Лицо Миранды, казалось, было покрыто тончайшей вуалью. От холода и страха парень содрогался всем телом, словно его било током. От Миранды исходило ледяное дуновение, невидимое, но осязаемое, как от мороженого, если поднести его очень близко к лицу. Андерсон даже и не думал тогда о присутствии кого‑то третьего. Перед глазами стояла лишь мертвая Миранда. Больше он не мог думать ни о чем. Лишь после того, как прибыла полиция и на него посыпались первые вопросы, лишь увидев восковые лица родителей Миранды, Пит Андерсон словно бы очнулся. И сейчас, немного успокоившись (в основном благодаря шерифу), Пит задумался о том, что же случилось со временем между уходом Миранды и обнаружением ее трупа. И некоторые вещи вспомнились ему, как отрывочные эпизоды из раннего детства.
– Ну, что же, Пит? – нарушил довольно продолжительное молчание Лоулесс. – Смелее! Андерсон посмотрел в ярко‑голубые ирландские глаза на скуластом лице шерифа и решил, что самое лучшее сейчас – последовать совету полицейского и… в конце концов, его хотя бы отпустят пораньше. – Я не уверен, но… я могу ошибаться, мистер Лоулесс, ведь… вы понимаете? – Да, да, Пит! Не волнуйся. – Что‑то было с часами, – выдавил через силу Пит. – То есть? Как с часами? – спросил Хокинс. – С часами. В холле и комнате Миранды. – Он опять замолчал. – Ну же, Пит! – не выдержал шериф. |
