Пит же был озадачен. В первую минуту он даже испугался. Любой звук и любая мысль, которая пришла ему тогда в голову? Какой бы странной ни казалась смерть Миранды, на то были непременно какие‑то причины. Но то, что у него вертелось в голове, пока он искал Миранду, вообще не лезет ни в какие ворота. Начать с того, что он никак не мог разобраться со временем.

Когда Хокинс в первый раз спросил Пита, в котором часу все случилось, он вспомнил, что часы показывали пять минут второго. Непонятно почему, но именно это отпечаталось в памяти. А потом началась настоящая чертовщина. Пит сидел и ждал Миранду, отправившуюся за второй банкой пива. Он опять взглянул на часы. Пять минут второго. Парень даже улыбнулся. Он сейчас в таком возбуждении, что секунды кажутся минутами. Странно, но его не покидало ощущение, что Миранда в самом деле отсутствует минут десять, не меньше. Слишком долго для того, чтобы достать из холодильника и принести баночку пива. Пит продолжал следить за стрелкой, одновременно считая про себя. Он все считал и считал, а часы упорно показывали пять минут второго. На мгновение у молодого человека мелькнула догадка, что часы остановились. Однако это было не так – он отчетливо слышал их тиканье. При этом его не покидало чувство, что он сидит не одну минуту. Ноги затекли, рубашка прилипла к спине. Пит встревожился. Черт с ними, с часами, но почему так долго нет Миранды? Пит поднялся, еще раз бросил взгляд (и почувствовал вполне осязаемый страх) на часы и вышел из комнаты. Он был на середине лестницы, когда впервые услышал это. Легкое постукивание!.. И оно перемещалось!.. Где‑то на первом этаже. Наверное, в прихожей. Как раз там, куда и спускался Андерсон. Постукивание было еле слышным. Пит даже не был уверен в том, что эти звуки не доносятся с улицы. Но почему‑то они нагнали на него страх. Постукивание то прекращалось, то вновь начиналось. Не было никаких сомнений, что оно перемещается, как если бы кто‑то, барабаня пальцами по столу, передвигал руку. В голову пришла мысль, нелепая до абсурда, что это кто‑то бегает или просто топочет ногами. Конечно, смешно было даже думать об этом, но было очень похоже. А может, это кто‑то стучит по столу, изображая барабанщика? Тогда где он может находиться? «В кухне!» – мелькнуло в голове, но Пит знал, что ошибается. Во‑первых, в доме никого не было (ну, не могла же Миранда вместо того, чтобы принести пива, сидеть на кухне, постукивая по столу?). Во‑вторых, постукивание было какое‑то не такое (если бы стучали в кухне, звуки были бы… отчетливее, что ли). Но в голове Пита словно кто‑то кричал: «В кухне, в кухне, в кухне!» Пит задержался на лестнице на несколько минут (так он думал). По прихожей он шел осторожно. Громко звать Миранду не хотелось. Молчаливый дом словно бы дышал ненавистью и… тайной. Сейчас Пит мог поклясться, что на несколько секунд его охватило тогда ощущение, что он оказался в каком‑то совершенно чужом и незнакомом доме. Однако это быстро прошло. Он ищет Миранду, и ему нет дела до какого‑то постукивания. Может, из‑за расстояния шум на улице превращается во что‑то, напоминающее постукивание внутри дома. В прихожей висели часы. Над дверью в гостиную. Пит посмотрел на них и замер, будто встретился взглядом с человеком, забравшимся ночью к нему в дом. Часы показывали четверть третьего. Пит был так ошеломлен, что даже не смог вскрикнуть. В мертвой тишине прихожей (постукивание прекратилось) парень слышал только собственное тяжелое дыхание и едва уловимый ход изящных часов с темным циферблатом. Андерсон отлично помнил, как беззвучно крикнул про себя: «Нет, не может быть!» Но то, что не укладывалось в голове, тем не менее было очевидно. При других обстоятельствах Пит объяснил бы этот сдвиг во времени тем, что Миранда (или кто‑то из ее родных) ошибается. Сказал бы, что часы в ее комнате и те, что в прихожей, идут с разрывом в один час (но даже и в этом случае десять минут для того, чтобы спуститься со второго этажа на первый, – слишком много).