– Но послушай, Дэнни. Вдруг это сделал не он?

– Сид! Если ты не хочешь идти со мной, так и скажи! – выпалил Дэнни.

– Нет, я…

– У меня умерла мама! И это сделал Лилипут! Только он! Я своими ушами слышал, как он предлагал мне ее убить! И я не хочу, чтобы то же самое случилось с моим отцом или даже с Джонни! – Дэнни почти кричал. Проходивший по другой стороне улицы мальчик с соседней Джексон‑стрит удивленно оглянулся на споривших друзей.

– Тише, Дэнни, – пробормотал Сид. – Успокойся, я только спросил. Ведь ты видел Лилипута, а я нет. Не хватало, чтобы нас кто‑нибудь услышал.

– Хорошо. – Дэнни понизил голос. Они шли рядом. – Таких людей, как Лилипут, не бывает. Но он – есть. Так, как умерла моя мама и миссис Тревор, не умирают. Об этом и шериф говорил моему папе. Так не умирают! Но моя мама умерла! Во всем виноват Лилипут! Я не знаю, как в этом можно сомневаться, Сид.

– О'кей, идем.

Сид потащил за собой Дэнни, и вот уже показался дом, что заставило их окончательно замолчать. Дэнни дрожащей рукой открыл входную дверь, и ребята оказались одни в пустом доме. Нет, не совсем пустом. Где‑то в какой‑то комнате находился Лилипут. Может быть, он безмятежно спал, а может, ждал их, улыбаясь своей сморщенной мордочкой древнего старичка‑недоростка. Закрыв за собой дверь, друзья тем самым отгородились от всего остального мира. И от помощи извне. Только они двое на одной чаше весов, и Лилипут на другой. Оба тяжело дышали. И тот и другой пытались успокоить расходившиеся от ожидаемых ужасов легкие. Обоим казалось, что своим громовым дыханием они разбудят (или просто оповестят о своем присутствии) Лилипута. Очень серьезной помехой было то, что они не знали о возможностях Лилипута. Что он сейчас делает, догадывается ли об их намерениях, как он поступит, когда увидит их, – ответы находились за плотной завесой тайны, сквозь которую их мозг пробиться был не в силах.

– Куда? – спросил Сид таким слабым голосом, что сам еле‑еле расслышал. Он уже вытащил из пакета бейсбольную биту.

– Дай подумать, – промямлил Дэнни.

Сид едва не выругался. Давно (еще вчера) надо было решить, как действовать, с чего начать. Но он сдержался. Сейчас не время тыкать друг другу в глаза своими оплошностями. Они продолжали стоять в прихожей. Шли минуты. Сид уже не мог больше терпеть эту тишину, которая нарушалась лишь тиканьем часов в гостиной. Звук был таким далеким, словно доносился из другого мира. Надо что‑то делать, не стоять же вот так, без толку, с сердцем, уже готовым выскочить из груди, и скользкими от пота руками, которые уже с трудом удерживают биту. Дэнни по‑прежнему молчал.

– Дэнни, – окликнул его Сид. – Ты говоришь, видел его… у себя в комнате?

– Да, – хрипло ответил Дэнни.

– Может, он… там? – Сид одной рукой вытер потный лоб.

– Не знаю. Может быть.

Дэнни вдруг вспомнил, как пять дней назад, после ухода мистера Лоулесса, он убирал осколки разбившейся чашки. Кем‑то разбитой, потому что она стояла так, что без чьей‑либо помощи вряд ли могла упасть. Кому, как не Лилипуту, понадобилось ее сбросить? Значит, пять дней назад он был в кухне. Но неужели пятого октября кто‑то открывал дверь в его спальню, если в тот день Лилипут там появился? Дэнни понял, что он опять тупике. Он не может сказать точно, где находится Лилипут, каким образом эта маленькая мразь перебирается из комнаты в комнату. Лилипут был в спальне Дэнни, потом в кухне. На ум пришло лишь одно: когда кто‑нибудь открывал дверь (например, мама), Лилипут успевал прошмыгнуть под ногами, и если не смотреть специально вниз, опустив голову, то можно его и не заметить.