|
Дэнни глубоко вздохнул и опустился на колени. Но теперь, предварительно вытерев руку о рубашку, он сжал нож еще сильнее, а левую руку вытянул вперед сколько мог. Открыв дверцы шкафчика, он стал рывками выбрасывать зеленые пакеты, точно они были раскалены. Он чувствовал, что сердце вот‑вот выскочит из груди, слышал тяжелое сопение изнемогавшего от страха друга. Воображение рисовало в темном углу усмехающуюся сморщенную рожицу. «Ты никогда не найдешь меня, сколько ни старайся. Ты круглый дурак, Дэнни, если возомнил себе, что можешь найти самого Лилипута. В твоей маленькой заднице больше мозгов, чем в твоей голове, Дэнни. Только я сам могу прийти к тебе. Ты – дурак, Дэнни, который не слушался маму, и она умерла. А хочешь, у тебя умрет папа? Или Джонни?» Но никого не было. Дэнни вытащил последний пакет. В пустом углублении лишь извивалась труба, напоминая удава‑убийцу.
– Его здесь нет, – прошептал Сид. – Я так и думал, – с облегчением вздохнул Дэнни. Он был счастлив, что встреча с Лилипутом опять отодвинулась на неопределенный срок. Кухню можно было вычеркнуть. Сид опустил свою палицу. – Теперь куда? В спальню родителей или в гостиную? И тут Дэнни наконец собрал в кулак все свое мужество. Он видел, какого труда и нервотрепки стоило им обоим обследование кухни. Что же будет дальше? Хватит ли у них сил? Тем более что все‑таки нет стопроцентной уверенности в том, что они обнаружат Лилипута, даже если перероют весь дом. Дэнни теперь соглашался с Сидом: смех мог слышаться со второго этажа. Больше и неоткуда. Или его спальня, или… комната Джонни. Одно из двух, скорее всего – второе. Дэнни только потому решил начать поиски Лилипута с кухни, что надеялся таким образом оттянуть то, что обязательно должно было произойти. Но тогда он еще и не подозревал, как они вымотаются в одной только кухне. Сейчас же он укрепился в убеждении, что это несправедливо по отношению к Сиду, да и вредно для собственной нервной системы – обыскивать места, где пребывание Лилипута наименее вероятно. Он на втором этаже. И уж, во всяком случае, никак не в гостиной или в спальне родителей. У Дэнни не было прямых доказательств этому, но он чувствовал, что не ошибается. В этих поисках Лилипута он словно бы обрел чутье животного, чувствующего приближение грозы. – Ну, чего же мы стоим? – пробормотал Сид. Казалось, минутное бездействие привело к тому, что мальчиком снова овладел страх. Он поднял биту. – Куда? – Не в спальню родителей и не в гостиную, – отрезал Шилдс. – Тогда куда же? Дэнни открыл было рот, устремив взгляд в потолок, и, поддавшись еще раз малодушию, ответил: – В чулан! Дэнни хотел уже было поправить сам себя, но челюсти не разжимались, словно зажатые тисками. Что ж, чулан так чулан. Но потом они все равно пойдут на второй этаж! И только туда. Сид хотел что‑то спросить, но так и не решился. Он пожал плечами и пробубнил: – Тогда идем. Друзья вышли из кухни, и Дэнни очень тщательно закрыл за собой дверь. По крайней мере, один результат у них уже есть – Лилипут не в кухне. Его окликнул Сид: – Дэнни, ведь там темно! Мы ничего не увидим. – Не волнуйся. Я знаю, что у папы в спальне есть фонарик. Ребята направились в комнату родителей. Дэнни выставил перед собой нож и зашел в спальню очень осторожно. Он ступал по полу, словно по тонкому льду замерзшей реки ранней зимой. Сид следовал за ним с поднятой битой, оглядываясь назад и время от времени бросая взгляд на пол. Дэнни был уверен, что здесь человечка нет, и все же испытывал ужасное напряжение. А если Лилипут все‑таки прячется в спальне родителей? Дэнни знал, что отец не расставался со своим армейским фонариком и держал его не в чулане, а в своем шкафу. Он открыл дверцу шкафа и отступил на шаг. |
