– На‑на‑нашел? – Сид это видел, но ощутил потребность хоть что‑то спросить, пусть и заикаясь.

Дэнни посмотрел на него и кивнул. Затем с опаской заглянул внутрь шкафа и закрыл дверцу. Ребята поспешно покинули спальню, принадлежавшую теперь одному мистеру Шилдсу, и направились к чулану. Коричневая дверь открылась без скрипа, издав все же какой‑то неопределенный звук. Дэнни нервничал еще сильнее, чем когда они входили в кухню. Сида била мелкая дрожь. Оба напоминали вымокших, замученных детей, пробирающихся по лесу в поисках жилья. Дэнни щелкнул фонариком, и Сид едва удержался от крика. Прямой луч света выхватил из темноты висевшую на вешалке одежду. Дэнни сразу понял, что выбрал для поисков самое неудобное (и самое жуткое) место в доме. Но отступать было поздно. Они пришли сюда и уйдут лишь после тщательного осмотра этой норы, где каждую секунду рискуют встретиться с Лилипутом. Дэнни подумал, что, знай их состояние человечек, ему ничего бы не стоило прогнать их отсюда, просто засмеявшись. Этого было бы достаточно. Нервы у мальчики были напряжены до предела. Хватило бы любого звука. Они перепугаются до смерти от собственного пука. Или внезапного кашля. Атмосфера чулана давила на них; если уж Лилипут имеет определенное место в доме, то лучше, чем это, ему вряд ли найти. Однако здесь его не было. Хотя не было и уверенности в этом. И они со всеми предосторожностями приступили к тщательным поискам. Второй акт «охоты», как заметил шепотом Сид.

Для двоих в чулане места не хватало, не то что в кухне. И когда Дэнни обследовал какой‑то угол, ему оставалось надеяться только на самого себя. В случае встречи с Лилипутом мальчик оказался бы с ним один на один. Сначала Сид пытался ему светить, но Дэнни так было неудобно. Пришлось взять в одну руку и нож и фонарик, надеясь, что в случае необходимости он успеет выхватить нож.

Ребята решили не включать свет. Дэнни заранее объяснил Силу, что в чулане такое освещение, что только кажется, будто все видно хорошо. А на самом деле такому крохотному человечку не составит никакого труда ускользнуть от них. Друзья оставили дверь открытой, и Сид, отдав Дэнни фонарик, стоял, следя, как бы Лилипут не выскользнул в открытую дверь, пока Дэнни возится где‑нибудь в углу. А Дэнни между тем злился на самого себя больше, чем на Лилипута. В чулане обнаружилась целая куча старой обуви, которую мать не пожелала выбросить еще в Гринфилде. Это очень затруднило поиски. Мало того что все закоулки были донельзя забиты всяким хламом, так надо было еще проверять каждый сапог и ботинок. Лилипут мог с удобством устроиться в любом из них. Дэнни не рискнул залезать рукой в обувь. Он брался за подошву и резко переворачивал, затем для надежности прощупывал. Медленно, шаг за шагом, он добрался до каких‑то мешков. Кряхтя, он одной рукой оттаскивал мешок, освещая освободившееся место, потом водворял его обратно. Одежда, как пиявка, намертво прилипла к потному телу, как будто превратившись во вторую кожу, хотя в чулане было прохладно. Дэнни чуть не забыл о существовании Сида, стоявшего у него за спиной затаив дыхание. Когда ребята закрыли наконец дверь чулана и вошли в гостиную, часы показывали начало четвертого. Они копошились в чулане почти полтора часа! Дэнни предложил Силу передохнуть пять минут, времени у них оставалось меньше двух с половиной часов. Сид согласился и без сил повалился на диван. Он по‑прежнему сжимал в руках бейсбольную биту.

3

Пять минут растянулись до десяти.