– Я не знаю, как ты, а я больше не могу. Я больше не пойду на вашу кухню, Дэнни, – признался он, и Дэнни его прекрасно понимал. – Все! Из меня выжали все силы.

Дэнни и сам сейчас вряд ли согласился бы приоткрыть кухонную дверь. Друзья без слов попрощались, и Дэнни проводил Сида до крыльца. Он бросил на кухню взгляд загнанного волчонка и направился в свою спальню, тем самым отдаляясь от Лилипута. Хотя, по правде говоря, он не обольщался, понимая, что это все равно что, увидав восходящее солнце, пытаться укрыться от его лучей, побежав на запад. Вернувшись в свою комнату, чтобы навести порядок (чтобы отвлечься), Дэнни обнаружил, что здесь кое‑что изменилось. Исчез колпак Лилипута.

Глава восьмая

1

Спустя два дня, поздно вечером в пятницу, Сид Абинери разговаривал со своим другом по телефону. Они расстались час назад. Эти два дня после неудачной «охоты» на Лилипута оба мальчика чувствовали себя как на иголках, едва высиживая до конца уроков, чтобы затем не расставаться до позднего вечера. Естественно, в доме Шилдсов Сид больше не появлялся. И Дэнни не имел ничего против. Наоборот, он сам бы не подпустил друга к злополучному дому, где волею судьбы ему пришлось жить. Дэнни тоже искал любой предлог, чтобы находиться дома как можно меньше.

Тетя Берта и Джонни приехали вечером в среду. Старший брат казался чуть поживее, но, конечно, до его прежнего, обычного состояния было еще далеко. Он почти не обращал внимания на Дэнни, но не так, как раньше, когда не считал его достойным своего внимания. Теперь Джонни жил в каком‑то своем, отдельном мире. К счастью, придя из школы, он тоже не засиживался дома. Словно мартовский кот, Джонни являлся домой только поспать и поесть. Дэнни это успокаивало; он любил брата и не желал ему встречи с человечком. Вот за тетю Берту он беспокоился. Она постоянно находилась дома, не считая редких походов за продуктами. В Оруэлле она никого на знала, поэтому коротала свободное время за разгадыванием кроссвордов, вязанием, просмотром мелодрам и всех без исключения фильмов ужасов. Из всей семьи у тети Берты были самые вероятные шансы столкнуться с Лилипутом. Тем более что она проводила довольно много времени на кухне (хотя в глубине души ее младший племянник полагал, что с таким же успехом человечек может оказаться в любой другой комнате).

Утром в четверг и в пятницу Дэнни с трудом заставил себя войти в кухню. Оба раза, проглотив завтрак с невероятной быстротой и поблагодарив тетю, он пулей выскакивал в холл. Желудок просто выворачивало наизнанку от одной только мысли, что после школы надо идти домой. Воображение рисовало галлоны растекшейся по полу крови. И это, конечно, была кровь тети Берты. Дэнни ощущал себя человеком, которого казнят завтра на рассвете. Если тетя Берта умрет, в этом будет виноват только он, Дэнни. Ведь он знает о Лилипуте, знает и даже не пытается кого‑нибудь предупредить. Дэнни мчался домой, где его встречала улыбающаяся тетя Берта, целая и невредимая. Но сколько так будет продолжаться? Сколько еще времени милая тетя Берта будет оставаться такой, а не превратится в обескровленный труп? В эти минуты Дэнни чувствовал себя виноватым и у него возникало желание завести разговор на тему, которая незаметно подвела бы к Лилипуту. Например, поинтересоваться у тети, какого роста самые маленькие люди. Она была эрудированной, знающей женщиной. Однако язык присыхал к нёбу, и Дэнни лишь с трудом выговаривал, что хочет пить.

В четверг он спросил у Сида, что тот думает об этом, есть ли смысл заговорить о человечке с кем‑нибудь из взрослых. Друзья уже давно не встречали Гризли Ллойда, поэтому наконец рискнули зайти в Грин‑парк. Сыграло определенную роль то, что после проделок Лилипута Медвежонок Гризли казался им шутом и болтуном.