|
Было любопытство. Хотя нет, однажды она почувствовала что‑то похожее на желание. Это было в конце сентября, на вечеринке у одной подруги. Пит тогда так долго терся об нее и так часто целовал, что и у нее пробудилось какое‑то смутное желание. И вот сегодня ей хотелось испытать еще раз это ощущение. Она считала себя достаточно взрослой, а по‑настоящему распрощаться с детством можно, лишь когда Пит станет не просто ее парнем, а ее МУЖЧИНОЙ. Чем он не подходящая кандидатура? Тем более что обожает ее и всегда готов выполнить любой ее каприз. После «этого» их отношения станут еще лучше. Конечно, Пит не очень опытен, но уж две‑три девушки у него было. Поэтому чувство, что в доме кто‑то есть, испортило девушке настроение, а главное – убило в ней желание заниматься какими бы то ни было (пусть даже очень приятными) экспериментами.
Из спальни по‑прежнему доносились звуки музыки, а в остальной части дома царила тишина. Миранда пожала плечами и отправилась в кухню. Она не заметила, что из‑за вазы с искусственными цветами, стоявшей на столике в прихожей, за ней наблюдают два желтых глаза. Миранда вошла на кухню, открыла холодильник и достала банку «Будвайзера». Она не удержала дверцу, и та сильно хлопнула. От этого неожиданного хлопка она вздрогнула и… вспомнила. Вспомнила, как позавчера мать рассказывала ей про Сида. Она пришла утром будить его в школу, он спал и разговаривал во сне. Он бормотал что‑то непонятное, мать разобрала странные слова: «Лицо как у старичка». Миранда еще посмеялась – ну и сны снятся ее брату! Сейчас ей вдруг стало не до смеха. Ее бил озноб. Она слышала смех (как ей показалось), когда была у себя в комнате. Как будто смеялся… старичок. Именно старичок. Почему‑то в сознании этот дробный смех вызывал представление о маленьком старичке. Что же бормотал во сне ее брат? О каком старичке? Все это казалось глупостью, но почему‑то сейчас, в эти минуты, у девушки появилась уверенность, что в доме действительно кто‑то смеялся. Миранда сглотнула и почувствовала такую боль в горле, словно у нее была тяжелая ангина. У нее замерзла рука, сжимавшая банку пива, она переложила ее в другую. Музыка доносилась словно откуда‑то издалека. Где‑то там ее Пит, ее Пит, и она хочет быть рядом с ним, пусть он согреет ее. Боже, как ей холодно! Дом вдруг стал чужим и негостеприимным. Ее спальня, наверное, сейчас не ближе, чем Атлантическое побережье Джорджии. Может, ей стоит взять и себе баночку пива, как советовал Пит? Это поможет ей расслабиться, ведь действие шампанского уже почти закончилось. Хорошая мысль. Зубы у девушки стучали, кожа покрылась пупырышками, но не от страха перед молчаливым домом, который словно тянулся на десятки миль между ней и Питом, а от холода. Черт! Почему сегодня такой холодина? Словно январь на дворе. Ладно, сейчас она возьмет еще одну банку пива, поднимется к Питу и признается, что хочет его. Пусть он согреет ее. О да, он ее согреет как следует! Пит это умеет. Миранда открыла дверцу, потянулась к банке и… отдернула руку. Банка была такая ледяная, что обожгла ей руку. Миранда застыла в полнейшем недоумении. Что за бред? Разве может быть банка такой холодной, даже если б она находилась в морозилке? Но в следующую секунду девушка забыла и про пиво, и про холодильник. Ее тело внезапно атаковал холод. Было такое ощущение, будто она вдруг очутилась на Северном полюсе накануне Рождества, хотя перед глазами по‑прежнему была кухня родного дома. Дверца холодильника осталась открытой. Миранда в ужасе хотела закричать, но страшная ангина, которой не было еще и пять минут назад, так сдавила горло, что девушка с трудом сама расслышала свой хрип. В мозгу, охваченном паникой, осталась только одна мысль: «К Питу, к нему. Он поможет». Но ступать было очень больно. Каждый шаг обмороженных ступней отдавался в голове невыносимой болью. Не дойдя двух‑трех футов до двери, Миранда упала, не удержавшись на ногах, которых уже не чувствовала. |
