«Миранда! Ты умираешь, девочка моя!» – говорит мать. «Ты замерзаешь насмерть!» – говорит ей Сид. Ну и что? Пусть она умирает, зато у нее будет великолепная кожа! Лучше всех. «Миранда, ты замерзаешь», – в один голос предупреждают в последний раз мама и Сид. Их голоса еле слышны – наверное, они уходят. Ничего страшного, что ей так жарко – она скоро встанет. Еще чуть‑чуть загорит, и все. Как не хочется вставать, нет сил! Лучше не двигаться и… лежать, лежать, лежать, лежать… Миранда Абинери, несмотря на то что в доме было тепло, а на дворе стояла обычная октябрьская погода, замерзла насмерть.

Глава девятая

1

– Ну‑ка, повтори все еще раз, Андерсон! – сказал Гэл Хокинс, обращаясь к Питу. – Только попрошу тебя – поспокойней. И не упускай ничего. В общем, не торопись, никто тебя не подгоняет!

Помощник шерифа чиркнул спичкой о ноготь большого пальца и поднес моментально вспыхнувшее маленькое пламя к сигарете, зажатой меж тонких губ. Его серые недоверчивые глаза на удлиненном лице с высоким лбом и выдающимся вперед подбородком пристально следили за малейшими изменениями в поведении Пита Андерсона. Парень дрожал, хотя в кабинете было достаточно тепло, а сам он был в толстом свитере. Поначалу Андерсон выглядел потрясенным. Теперь же, наряду с этим, в его поведении отчетливо проглядывал страх. По‑видимому, за самого себя. Возможно, парню пришло в голову, что его просто‑напросто могут обвинить в убийстве. Сам Хокинс вот уже сутки пребывал в полнейшем недоумении. Он не считал Пита Андерсона виновником смерти Миранды Абинери, но парня успокаивать пока что не собирался. И не потому, что тот ему не нравился. Просто в таком состоянии из него можно вытянуть всю информацию. Андерсон избегает смотреть полицейским в глаза, то и дело заикается, без устали перебирает руками, но все это – не потому, что виноват. Вовсе нет. Это вполне нормальная реакция подростка, который никогда еще не оказывался в такой сомнительной ситуации. Тем более что речь идет не просто о смерти, а о невероятной смерти.

Вчера, в начале третьего, Андерсон вызвал полицию на Канзас‑стрит, к дому Абинери. Гэл вместе с Ларри Донером отправились на место незамедлительно. От одного названия улицы – Канзас – у Хокинса екнуло сердце, и он обрадовался, услышав, что вызывают не к Шилдсам. Тем не менее за такой короткий срок им пришлось еще раз столкнуться с очень странной смертью. Глядя на потрясенного Андерсона (вышедшего на крыльцо в одних носках), Гэл уже тогда понял, что парень не виновен. Впрочем, если б и было иначе, как он мог такое проделать? Доктор Лок сегодня утром представил тщательный отчет, сопроводив личными разъяснениями. Хокинс и сам, прибыв к дому Абинери и войдя в кухню, понял, что девушка замерзла. И он, и Ларри так и застыли удивленно на месте под негромкие всхлипы Андерсона. Удивление и ужас весь вечер не давали Гэлу сосредоточиться. Из этого состояния его не смог вывести даже Чарли Лоулесс, лицо которого выражало лишь уверенность и серьезность, но никакой паники. Не прошло и десяти дней, а полиция Оруэлла вновь оказалась в тупике. На улице совсем не холодно, однако труп Миранды заледенел так, словно она застыла на морозе или ее долго держали в морозильной камере. Но по категорическим утверждениям Лока, поработавшего и в Манчестере, так заморозить тело нельзя ни в какой морозильной камере. Температура была гораздо ниже. Насколько ниже – трудно сказать, только холодильников с такой температурой не бывает.