|
Конечно же, как она могла забыть? Ведь у нее ангина, и говорить она не может. Тем более ей нужно прогреть свои косточки. «Вставай, Миранда!» Как же надоел этот Сидди! Но неожиданно она понимает, что это совсем не голос брата. Неужели это Пит? С трудом она поднимает голову, тяжелая лень не дает ей двинуться. Хочется лежать без движения, лежать, лежать… Точно – это Пит Андерсон. Собственной персоной. Но откуда он ее знает? Ведь ей всего пять лет, и они еще не познакомились. Да и ему должно быть не больше семи, но она видит перед собой симпатичного парня, да и оттопырившиеся плавки говорят о том, что он не ребенок. Как он прекрасен! Девочка удивлена его появлением, но, с другой стороны, какое это имеет значение? И все‑таки приятно, что он знает ее так давно. «Миранда, вставай! Ты же замерзнешь насмерть!» – В голосе Пита слышится неподдельная тревога. Он что – шутит? Как она может замерзнуть на обжигающем песке под палящим солнцем Атлантик‑Сити? «Ты умрешь, Миранда! Вставай немедленно!» Вот уж не ожидала такого упрямства от Пита. Мало того, что родители требуют, чтобы она перестала загорать, и Сидди‑тупоголовый, так еще и Пит туда же. Миранда хочет, чтобы ее оставили в покое. Она лучше знает, когда укрыться от солнца. Ей необходимо загореть. К тому же приятно лежать вот так, не двигаясь.
«Миранда, вставай! Хочешь, займемся любовью? Только подымайся, пожалуйста. Тебе нужно встать, иначе умрешь! Тогда мы займемся любовью». Хочет ли она заняться любовью с Питом? Конечно, она сгорает от желания. Родителей нет, Сидди исчез, один только Пит. Замечательно! Очень скоро они с Питом займутся любовью. Но ей необходимо загореть. Она просто обязана избавиться от бледности. Ее кожа должна быть шоколадной. Еще немножко, и она обязательно встанет… и бросится на шею Питу. Только вот как его предупредить, чтобы подождал несколько минут? Проклятая ангина! Из‑за нее Миранда не может говорить. «Миранда, подымайся и займемся любовью!» – требует Пит. Миранда приподнимает голову и видит сердитое лицо Пита Андерсона. «Пит, милый, еще несколько минут, и я встану». Она улыбается, пытаясь убедить его, что скоро встанет, но внезапно улыбка гаснет. Миранда смотрит на свое тело и… видит, что оно бело словно у мертвеца. Почему она так долго не загорает? Сколько можно жариться как на сковороде? Все напрасно. Миранда хочет заплакать и не может. Она хотела загореть и загорит. Голова бессильно опускается. Слабость парализует все части тела. Лежать, лежать, лежать… несмотря ни на что. «Миранда, ты же замерзнешь!» – это уже голос матери. «Я говорил ей, ма! Но она меня не слушает!» – опять появился этот тупоголовый Сидди. «Миранда, подымайся, слышишь? Немедленно! Кому я говорю?!» Как жаль, что она не может ответить им. Попросить еще минут пять, и тогда она загорит наверняка. Они продолжают требовать, чтобы она поднялась, пугая ее все тем же – она замерзнет. Глупости! Они думают, что если ей пять лет, то она ничего не понимает. Но ведь невозможно замерзнуть на такой жаре? Это знает каждый ребенок. А Сидди‑то, Сидди – как он старается, еще больше, чем мать. Ничего, Миранда доберется до него, как только ее кожа покроется загаром. Но беспокойство не отпускает. Куда подевался Пит? Почему он молчит? Неужели он не дождался ее и ушел? Она хочет посмотреть, но голова точно приклеилась к земле. «Лежать, лежать, лежать… – шепчет кто‑то. – И загоришь как следует. А послушаешься своего бестолкового братца или Пита, так и останешься бледной, как покойница». О'кей, она будет лежать. Очень жарко, но она будет загорать. Пит ушел? Ну и пусть, она найдет другого. С красивой, загорелой кожей она будет пользоваться небывалым успехом. Она встретит парня получше Пита, которому, видите ли, не хватило терпения подождать ее. Хотя вот такую, с бледной кожей, Пит все равно бросил бы ее в конце концов. |
