Сквозь пленку, мутную серую пленку, застлавшую глаза, Миранда видела, что кругом нет инея, вообще ничего такого, что бы указывало на резкое похолодание в кухне. Мороз сковал лишь ее тело. Это было единственное, что она понимала, страх за собственную жизнь не давал ей думать ни о чем другом. Каждая клеточка ее тела стонала от боли и всепроникающего холода. В конце концов она прекратила тщетные попытки выбраться из кухни: ей казалось, что ее пальцы просто‑напросто сломаются, как сосульки. Она перестала скользить руками по полу и застыла неподвижно, свернувшись калачиком. Внезапно боль уменьшилась, превратившись из невыносимо жгучей в тупую, далекую. Постепенно и она прошла. Было уже не холодно. Наоборот – девушка почувствовала разливающееся по телу тепло. Как хорошо… а она боялась, что замерзнет. Но все позади, сейчас она согреется и пойдет к своему Питу. Все позади. Но почему она замерзала, ведь она дома? Миранда не могла этого понять. К счастью, теперь ей тепло. Нет, даже жарко! Миранде было жарко. Ей казалось, она покрывается потом. Ничего страшного – она примет душ. Только совсем немножко отдохнет – и в ванную. Пит не должен остаться хоть чем‑то недоволен. Но почему так жарко? Как будто лежишь на солнцепеке. Тело словно плавится.

Миранда неожиданно увидела себя маленькой, лет пяти, не больше. На ней ярко‑желтые трусики, лифчика еще нет – она слишком мала для него, так как грудь совсем не отличается от мальчишеской. Сид еще не родился, она в семье единственная. Когда ей было пять лет, родители взяли ее с собой в Атлантик‑Сити. Но, как ей кажется, сейчас перед глазами все происходит не так, как было на самом деле. Или, быть может, она уже просто забыла, как они тогда отдыхали? Ведь столько лет прошло! Миранда лежит на песочке и смотрит на волны, лижущие берег, как какое‑то лакомство, толк в котором никто, кроме них, не понимает. Солнце. Оно печет бледную, незагоревшую кожу. Еще минута, и пора вставать. Родители сидят на пластиковых стульчиках под большим зонтом, таким же ярко‑желтым, как трусики Миранды. До зонтика футов тридцать. «Миранда, хватит на сегодня!» – доносится до девочки голос матери. «Еще чуть‑чуть, ма!» – кричит Миранда. Еще немного, ведь она такая белая, прямо как покойник. Солнце обволакивает тело густым горячим саваном. Лежать жарко до невозможности, однако упрямства Миранде не занимать. Она должна быть загорелой, словно провела все лето на Багамах. Жарко, конечно, но она потерпит. Внезапно она чувствует на себе чей‑то взгляд. Девочка подымает голову. На нее смотрит Сид. Ничего себе, когда это он успел появиться? Господи! Да ему никак не меньше девяти, он на четыре года старше своей сестры, которая на самом деле старше его на семь лет. Разве может такое быть? «В этом мире может быть все!» – слышит она голос родного брата, хотя его губы даже не шевелятся. «Миранда! Ты многого еще не знаешь, хотя старше меня, – говорит Сид, девятилетний Сид пятилетней Миранде. – Встань, иначе обгоришь!» Девочка начинает злиться. Мало того, что родился раньше времени, так еще вздумал командовать. «Подымайся, Миранда, а то будет поздно!» О Господи, как надоел ей этот тупоголовый братец. Какого черта он мешает загорать? Она сама знает, когда ей укрыться под зонтиком. Внезапно Миранда замечает, что ярко‑желтый зонт исчез вместе с родителями. Вдруг куда‑то подевались все пляжники. Теперь она загорает одна. «Вот видишь, Миранда, – продолжает Сид. – Одна ты такая глупая, что паришься на таком солнцепеке!» – «Заткнись», – хочет сказать она брату, но у нее ничего не получается.