|
Но, если все‑таки предположить, что Миранду держали в морозильной камере, встает множество вопросов без намека на ответ. Андерсон утверждает, что провел со своей девушкой весь день, с самого утра. Допустим, он виновен и врет. Ну и что из этого? Все равно остаются одни вопросы и ни единого ответа. Где это он мог найти в Оруэлле такую большую морозильную камеру, чтобы в нее поместилась Миранда? Каким образом он доставил тело в дом Абинери? Машины (как и водительских прав) у него нет, к дому никто (кроме родителей погибшей) не подъезжал на машине. Не нес же он ее на руках по городу? Да и парень в таком потрясении, что даже и отдаленно не смахивает на хладнокровного убийцу. И вообще, куда легче было убить девушку обычным способом. Лок утверждает, что жертву не связывали. Не могла же девушка спокойно лежать и ждать смерти? Вопросы, вопросы, но без ответа. Каким образом (и где) она замерзла? Вот это был самый главный вопрос! Хокинс, как и шериф, считал, что Андерсон не врет. Даже если и привирал раньше, то нынешняя история наверняка отбила у него всякую охоту врать, так что его словам можно верить. Но из его рассказа выходил полнейший абсурд. Пит и Миранда решили укрыться от противной осенней погоды у нее дома. Как сказал Андерсон, Миранда сама пригласила его зайти к ней домой. Предложила ему пива, он согласился. Затем он попросил еще баночку. Миранда вышла и… Андерсон не знает, сколько времени он ее ждал. Две минуты или двадцать? К сожалению, он не смотрел на часы. Ему показалось, что он ждал подругу долго. Но спуститься к ней не решился. Хокинс спросил почему. Андерсон невнятно пробормотал что‑то насчет того, что «она просила и он ее послушался», потому в чужом доме требование хозяина для него – закон. Но потом, обеспокоенный ее долгим отсутствием, он пошел ее искать. Прошло не больше тридцати минут, и вот за это время Миранда превратилась в заиндевевшую ледяную глыбу. Выходила какая‑то нелепица. Нет, Андерсон абсолютно невиновен. Лоулесс несколько раз успокаивал его, но сам Гэл делать этого не собирался. Такая ситуация выгодна. В своей практике он не раз встречался с заносчивыми засранцами, воображавшими, что знают больше всех. В таких случаях дело осложняется тем, что они не виноваты и знают об этом. И знают, что полиция тоже это знает, поэтому и выпендриваются что есть мочи. И когда имелась малейшая возможность чем‑то их напугать, Гэл делал это. Потому что знал, что в этом случае он на любой свой вопрос получит ответ (а не ехидное кривлянье). Но этот парень совсем не такой. Хокинс неплохо знал его семью. У Пита, по мнению Гэла, порядочные родители. И парень у них вырос хороший. Хокинсу было даже как‑то неловко, что приходится говорить с Андерсоном так сухо и официально. Пит знал, что не виновен. Однако неестественность смерти Миранды лишала его уверенности. «Парень, наверное, полагает, и не без оснований, что именно нереальность происшедшего играет против него», – раздумывал Хокинс. Кроме того, он, бесспорно, очень близко к сердцу принял сам факт, что его подруги больше нет. Это неудивительно – по словам миссис Андерсон, ее сын встречался с Мирандой около трех месяцев. Правда, сейчас личные симпатии надо отставить на задний план. Хокинс чувствовал бешенство от своего бессилия что‑то изменить. Однако надо было копать дальше. Это не означало, что ему удастся хоть что‑то прояснить, но отказаться от дальнейших попыток он не имел права. Уж очень рассеянным выглядел парень, если не сказать больше. Поэтому не было уверенности в том, что он чего‑нибудь не пропустил.
– Пит! – Впервые Гэл обратился к парню по имени. – Не молчи. Я думаю, тебе обязательно надо вспомнить все подробности разговора с Мирандой. Даже глупости, которые обычно говорят девчонки, даже самые интимные. Смелее, Пит! – Хокинс пустил несколько круглых колечек дыма. Андерсон, наверное, впервые задержал на несколько секунд свой взгляд, глядя в глаза полицейскому. |
