На улице раздавались взрывы, в темном небе таяли разноцветные огни, но Лианна, казалось, даже не замечала этого. Она смотрела только на Ранда, внимала его мягкому, дурманящему шепоту, наслаждалась его нежными прикосновениями, пока горячая волна желания полностью не затопила ее.

* * *

Ранд проснулся в предрассветной темноте и лежал, не выпуская Лианну из своих объятий. Сердце его было переполнено любовью. Он улыбнулся, вспомнив вчерашний вечер. Ранд так разозлился, обнаружив дверь в спальню запертой, что даже не почувствовал боли, когда выбил ее плечом. Ярость его не знала границ, он не отвечал уже за свои поступки и боялся прикоснуться к Лианне. В конце концов, всему есть предел, и его терпению — тоже. Даже с Лианной. Слава Богу, она не стала подливать масла в огонь, иначе неизвестно, что бы произошло.

Ранд так крепко прижал ее к себе, что почувствовал боль в ушибленном плече. Лианна сонно пошевелилась, вздохнула и уютно устроилась у него на груди. Он нежно поцеловал жену в висок.

Это прикосновение разбудило ее; испуганно вскрикнув, она попыталась выбраться из постели.

— Лежи, — пробормотал Ранд, удерживая Лианну. — Еще очень рано.

— Твой благодушный вид говорит о том, что ты уже успокоился. Не рановато ли? — спросила она, увертываясь от его рук. — Гокур — не из тех, кто прощает оскорбление.

Близость ее тела возбуждала Ранда, но он сдержал себя, понимая, что Лианна сейчас не в том настроении.

— Гокур уже ничего из себя не представляет, — пожал плечами Ранд. — Он и его люди ждут выкупа, а может, скачут куда глаза глядят, туда, где их никто не знает. Ему потребуются недели, чтобы собрать вместе всех своих людей и пойти на замок. — Ранд поиграл тонкой прядью ее волос. — Но благодаря твоим пушкам, Буа-Лонг не так-то просто взять. Вряд ли Гокур рвется сюда. Он слишком практичен, чтобы ввязаться в драку лишь для того, чтобы залечить свою уязвленную гордость.

— Тогда ты плохо знаешь французов, — усмехнулась Лианна.

Ранд пришел в ярость.

— Ты хочешь вернуть его? Даже зная, что его люди разорили окрестные поселения?

— Они исповедуют те же идеалы рыцарства, что и ты, — отрезала Лианна, убирая из рук мужа свои волосы.

— Не сравнивай меня с французскими налетчиками, — горячился Ранд. — Я запретил своим людям воровство, вымогательство и насилие. Нельзя принуждать женщину, если она сама этого не хочет.

— О?! А я желала тебя прошлой ночью?

Ранд вспомнил эту бурную, полную страсти ночь, которая последовала за ее сопротивлением, и провел рукой по плавной линии бедра Лианны.

— Достаточно сильно, милая, — сказал он, сорвав с ее губ поцелуй. — Ты отказываешься в своих чувствах ко мне, но твое тело говорит совсем другое, — его рука поползла вверх и коснулась груди Лианны. — Когда мы любим друг друга, мир для нас перестает существовать.

— Это лишь слова, — прерывистым голосом возразила Лианна, убирая руку Ранда. — А как же Жерве?

Ранд стиснул зубы.

— Как бы. мне хотелось не ссориться с тобой. Давай, хотя бы в постели, не касаться политики.

— Ты считаешь, он больше не вернется? — настаивала она.

Ранд тяжело вздохнул.

— Без сомнения, сейчас он добивается аудиенции у дофина Луи. Но я уверен, что влияние его настолько слабо, что вряд ли ему окажут серьезную поддержку, кроме незначительной демонстрации силы.

Ранд пристально посмотрел в сердитые серебристые глаза. Ему так хотелось остаться с Лианной, прогнать ее невеселые думы, но она выглядела бледной, усталой, а его ждали неотложные дела.