Джек удрученно вздохнул.

— Почему я, мой господин? Я только… — он с тоской оглянулся на темный коридорчик. — Я только начал привыкать к нашему новому дому.

— Мне нужен человек, которому я могу доверять, который понимает французский.

Хитро сверкнув глазами, Джек поднял правую руку.

— Но я — меченый, мой господин. Это слишком заметно.

Ранд снисходительно усмехнулся.

— Да, правда.

— Пьер Атвуд! — радостно вскричал Джек, хлопнув себя по ляжкам. — Он тоже говорит по-французски и почти без акцента: его мать была, кажется, фламандкой. Пьер справится, мой господин. Кроме того, ему не терпится проявить себя после того, как его так нелепо ранил этот азиат.

Ранд от души рассмеялся.

— Почему мне так трудно тебе отказать, Джек Кейд?! Ладно, пусть будет Пьер Атвуд. А ты можешь остаться и попытаться соблазнить эту острую на язык девушку своим знаменитым инструментом любви.

* * *

Лианне хотелось сегодня подольше остаться в постели. Она чувствовала себя усталой, разбитой, ее немного тошнило. Был прерван самый сладкий сон, и организм Лианны протестовал против этого.

Но она не могла допустить, чтобы Ранд считал ее ленивой и беззаботной, поэтому поднялась сразу же после того, как он ушел. Бонни, как всегда, поблизости не оказалось. Лианна сама оделась в легкое платье и причесала спутавшиеся за ночь волосы.

Уже подходя к двери, она покачнулась и чуть не упала. Боже, сегодня Лианна чувствовала себя хуже, чем обычно. Скорее всего, в этом виноват Ранд. В отличие от других людей ему, казалось, совершенно не требовался отдых. Предаваясь ночь напролет любви, утром он встал таким же свежим, как после нескольких часов крепкого сна. «Интересно, — подумала Лианна, — сохранит ли Ранд такую энергию, когда его золотистые волосы посеребрит седина?»

Говорят, у кого совесть чиста, у того подушка под головой не вертится. Или у Ранда совсем нет совести, или он, действительно, вполне искренне убежден, что имеет на нее полное право. Лианна снова подавила приступ дурноты.

Она еще немного постояла, опираясь о притолоку, затем направилась в комнату Маси.

— Пиво уже выдохлось, — послышался капризный голос жены Жерве. — Я не собираюсь начинать завтрак с таким пивом.

Заметив Лианну, Маси смущенно вспыхнула и помахала ей рукой, приглашая войти.

Они сидели в уютной нише за накрытым к завтраку столиком. Поток солнечных лучей вливался через окно за их спинами, согревая затылок и шею Лианны. Со двора доносился привычный шум: уже закончились утренние молитвы и обитатели замка принялись за работу.

— Пришла поделиться радостью победы своего мужа? — спросила Маси, отправляя в свой похожий на розовый бутон рот кусочек овечьего сыра.

Лианна отвела взгляд от обильно уставленного стола, желая, чтобы свежий ветерок отнес от нее аппетитные запахи еды.

— Ты знаешь, что это не так, Маси, — судорожно сглотнув, ответила она.

Покончив с сыром, Маси принялась за засахаренные фрукты и, слизывая с пальцев крошки, с иронией заметила:

— Неужели? Англичанин был у Жерве в руках, но тем не менее ты помогла ему бежать.

— Я ничего такого не…

— Это сделала ты, — тоном, не допускающим возражения, сказала Маси. — Возможно, тебе и удалось одурачить Жерве, но не меня. Англичанин взорвал дверь и выбрался наружу.

Лианна нахмурилась, вспомнив вчерашнее признание Шионга.

— Англичане уже давно знают о порохе.