Никто… кроме него самого. «О Боже, — в отчаянии думал Ранд, — это я довел ее до такого состояния своим желанием обладать ею, своим стремлением иметь наследника». Он ненавидел себя сейчас так же сильно, как и любил Лианну.

Ранд медленно опустился на колени. Он был готов отдать все, что угодно, вынести любые муки, продать душу дьяволу, лишь бы сохранить ее жизнь. Ранд мог даже отказаться от Англии, от короля Генриха, только бы Лианна встала с этой постели живой и невредимой.

Серебристый край облачка напомнил Ранду ее глаза. Неожиданно он вспомнил, с каким негодованием они смотрели на него в брачную ночь. «Я вижу перед собой негодяя и предателя… Ты любишь только своего короля и свои честолюбивые мечты о моем замке…» — звучали в его голове слова Лианны.

Ужасная мысль пронзила Ранда. А что, если ее смерть — наказание за все его грехи?

«…ты заставил меня выйти за тебя замуж против моей воли, ты держишь меня под замком…»

«О Господи, — подумал он. — Я признаю свои грехи и отдаю себя на твой суд. Только оставь ее. Пусть она живет, Господи!»

— Моя племянница удивляет меня, — раздался тихий, спокойный голос. — Я считал, что она гораздо сильнее.

Ранд резко повернулся и с возмущением взглянул на герцога Бургундского.

— Это все, что вы можете сейчас сказать?

Герцог пожал плечами.

— А что еще я могу сказать? Лианна всегда умела бороться. Я думал, что она выиграет и это сражение. И тем не менее моя племянница лежит, — он указал на нее рукой, — неподвижная, безразличная ко всему, безропотная. Это так не похоже на Лианну, — на его непроницаемом лице вдруг гневно засверкали глаза. — Ты должен заставить ее проявить интерес к жизни!

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Ранд — со страхом и отчаянием, взгляд герцога был безжалостным. Однако, присмотревшись внимательнее, Ранд увидел на его лице следы бессонной ночи, заметил дрожь в руках.

Жан Бургундский, по прозвищу Бесстрашный, боялся…

Герцог ушел, но его слова засели в голове Ранда. Да, он должен сделать все возможное, чтобы Лианна почувствовала интерес к жизни, чтобы она стала бороться.

— Мы не можем позволить ей умереть, — прошептал он.

— Можно кое-что попробовать, — ответила Эрменгард.

— Что? — допытывался Ранд. — Скажи мне.

— Нужно заставить ее двигаться, ходить. Она должна сесть на специальный стул для рожениц, как делали еще наши бабушки, — Эрменгард оживилась. — Милорд, ваша жена не сделает этого для меня, но, возможно, уступит вам. Правда, это вызовет страшную боль, но…

Сердце Ранда бешено забилось в груди.

— Несите стул, — приказал он, потом подошел к кровати и опустился около нее на колени. — Лианна.

Она даже не пошевелилась.

— Лианна, посмотри на меня, — попросил Ранд, нашел под одеялом ее руки и крепко сжал их.

— Я устала, — прошептала она, открывая глаза. — Я устала и мне холодно.

Ранд с трудом подавил в себе желание прижать ее к груди, согреть своим теплом, убаюкать. Вместо этого он низко наклонился к ней.

— Тебе нужно родить ребенка, Лианна.

— Нет. Слишком тяжело… Мне трудно…

— Слишком тяжело? — грозно спросил Ранд; Бонни испуганно ахнула. — Черт побери, ты же сама всегда хотела этого: родить наследника Буа-Лонга.