|
Он был Венерой, вышедшей из пены, И Аполлоном юно-золотым. Юпитером на троне восседал он - Влюбленный раб склонялся перед ним. И Вакхом победительно ступал он В предел мистериально-сокровенный.
Он был плебеем, подлым и больным, В уничиженье высшего величья. Все, что угодно, лишь не безразличье! Но безразличье овладело им. И Адриан блуждает, как в тумане, По лабиринту боли и любви. Одолевают не воспоминанья, А привиденья, образ потеряв. То рядом Антиной - лишь позови, То изнываешь, пустоту обняв.
Дождь зарядил с болезнетворной силой, И сырость загустела, как тоска. И Адриан на свой альков унылый Взглянул, как сквозь века, издалека. Увидел тело тихое на ложе, Себя в слезах над ним увидел тоже И в мыслях, не отличных от скорбей, Промолвил приговор души своей:
"Я статую воздвигну на века Свидетельством незыблемым тому, Каков он был, каким сошел во тьму. Такой красе и вечность коротка. Божественности подлинную суть Она вдохнуть умела мне во грудь, - И если смерть и жизнь и страсть затмила, - Ваятель одолеет естество И возвратит потомкам божество Из глубины веков и Нила.
И статую я эту вознесу На высоту невиданной колонны, Чтоб времени завистливые стоны Не посягнули на ее красу Чредой сражений и землетрясений. Рок не таков! Богами правит рок, Рукою рока часто служит бог, И роковых страшится сам гонений, - Ни бог, ни рок не смеет в здешний срок Сразить уже сраженный ими гений.
Из прошлого в грядущие века Мост нашей страсти белый перекинем. Как Рим над миром, в вечности застынем. Чтобы потомок понял: высока Любовь и бесконечна в небе синем.
Но подлинной тоски не передашь... Ты - обонянья розовая дрожь. С зеленым лавром ты безмерно схож И с пламенем любви из винных чаш. Воистину алтарь повержен наш, И ты меня из бездны упрекнешь, Мол, пыл бессилен и напрасен раж - И ничего из мрака не вернешь, - А может, головы не повернешь, А может, возвратишься, как мираж, И боль мою, кровавую, как нож, Глухим ножнам отчаянья предашь". |
