|
Как тщетно ожидающий свиданья, По анфиладам собственной души Он мечется - то полон упованья, То ужаса - и муки хороши, Чтоб время скоротать в такой тиши.
Там, где сошлись любовь и смерть, - туман. Там, где в любовь проникла смерть, - неясность Опасность превратилась в безопасность, А безопасность - в морок и обман, - И пустоты прекрасный истукан Вдохнул огонь в минутную безгласность.
"Мне твой удел внушил иную страсть - По вечности великую печаль: Достойна ль императорская власть Державного стремленья ввысь и вдаль - Туда, где боги, жизни не поправ, Но подлинную жизнь даруя ей, Тебя скрывают в вечности своей - Еще прекрасней, но не столь желанным, Как некогда любим был Адрианом, - И ждет забвенье всех земных забав?
Любимый мой, любимый мой, ты - бог! Ты бог уже - так я велю и жажду! Не жажду, не велю, а вижу - в срок, Отмеренный богами, нашу жажду Любви переливающими в чаши, Где пламенем горят желанья наши, Где жизнь - не только в жизнь заточена, И чувство не повязано на чувство, Где и желанье - только лишь искусство Желать того, чем боль обделена, Иначе бы звалась она блаженством. Ты на Олимпе - и завершена Земная жизнь небесным совершенством.
Душа моя, как птица, запоет. Надежда к ней направится с небес С известием: зла не содеял тот, Кто вовсе не попал в водоворот, А лишь в бессмертье собственном исчез. Любимый мой! Мой бог! О, дай прильнуть К твоим остылым мертвенно устам. Они как пламя в вечности. Ведь там Земную смерть дано перечеркнуть.
Не будь Олимпа, я б его сложил По камушку - и там тебе служил - Единственному богу и один - Превыше всех заоблачных вершин. Божествен был тогда бы космос наш Любви и поклоненья. Мир вдвоем - И вечность бесконечная кругом, И прошлое - лишь призрачный мираж...
Но вся твоя божественная сила - Есть плоть твоя, изваянная мной, - И если плоть победно покорила И если победила мир земной, То страсть моя была тому виной - Та страсть, что вознесла тебя превыше Затменья, и забвенья, и затишья, Из праха вырвав горькою ценой. |
