Но вся твоя божественная сила -

     Есть плоть твоя, изваянная мной, -

     И если плоть победно покорила

     И если победила мир земной,

     То страсть моя была тому виной -

     Та страсть, что вознесла тебя превыше

     Затменья, и забвенья, и затишья,

     Из праха вырвав горькою ценой.

     Полки молитв моих полны тобой:

     Не ты, а мощь их - вот что небу мило.

     Создатель твой, а не любовник твой,

     Созданье я любил, а не находку -

     Любил твой облик и твою походку,

     Тебя любил, но более - себя,

     И, возроптав, склоняюсь все же кротко

     Пред тою, что и губит не губя.

     Любимый мой, любимый мой! На Небо

     Моей великой властью вознесен

     Там кравчий Ганимед, там он и Геба

     Поникнут пред тобой! Но будь влюблен -

     В божественной телесности отныне -

     И в тех, кого найдешь в небесной сини,

     В старейших небожителей... Не там,

     А здесь тебе воздвигнут будет храм!

     Но истинно бессмертным изваяньем

     Не мрамор станет или же гранит,

     А боль моя, которая кричит,

     Проникнувшись неслыханным страданьем, -

     Кричит, чтоб стать всеобщим достояньем.

     Пусть боль моя и память о былом

     Предстанут обнаженным божеством

     Над Времени великим океаном.

     Одни сочтут такое горе странным,

     Другие - непростительным грехом,

     И, красоту земную ненавидя,

     Рванутся в оскорбленье и в обиде

     С холодным оскопительным ножом

     К тому, в ком подражателя найдем, -

     Но весь Восток Любви своим восходом

     Сиять во мраке будет год за годом,

     И боги снидут в мир, как мы вдвоем.

     Не ты один поник, а мы с тобой.

     Любовь образовала двуединство

     И в узел плоть стянула - столь тугой,

     Что жизнь стряхнула пошлое бесчинство,

     Божественной омывшись чистотой, -

     Не признавая никакой другой.

     Но не душой - глазами смотрят люди,

     Лишь мрамор им внушает мысль о чуде,

     Тогда как плоть - лишь трепет вожделенья,

     Поэтому во мрамор облеку

     Мою невыразимую тоску,

     Печаль утраты, тяжесть сожаленья.

     Столь много было на моем веку

     Достойного любви и поклоненья,

     Что зов фанфар услышат поколенья,

     Зов от материка к материку;

     Любовь и боль - цепи единой звенья,

     Свет вечности - не ровня светлячку.