Впрочем, печаль моя, она спокойна,

     Ибо естественна в своей сути -

     Лишь ею и должно наполнить душу,

     Когда ухе знаешь о ней, и руки

     Обрывают цветы, хотя ей об этом

     Ни за что на свете не догадаться.

     От звона бубенчиков, зазвеневших

     Где-то за поворотом дороги,

     Вмиг благодать на меня нисходит.

     Одно только жаль - что я о ней знаю,

     Потому что, когда б я о ней не ведал,

     Мои мысли, полные благодати,

     Отзывались бы радостью, а не грустью.

     Беспокойные мысли - они как дорога,

     На которой все время и дождь и ветер.

     У меня ни стремлений нет, ни желаний.

     И не в том моя цель, чтобы быть поэтом.

     Это просто мой способ быть одиноким.

     Ну, а если мне хочется временами

     На мгновенье представить себя барашком

     (Или даже целым огромным стадом,

     На заре рассыпавшимся по склону,

     Или тысячью разных вещей счастливых) -

     Это лишь оттого, что я сам ощущаю

     Все, о чем я пишу на закате или

     Когда туча свет прикрывает лапой

     И по траве пробегает молчанье.

     Когда я сижу, стихи сочиняя,

     Или тихо по горной бреду тропинке

     И пишу стихи свои на бумаге,

     Воображаемой лишь условно, -

     Я ощущаю в руках своих посох

     И вижу свой силуэт, одиноко

     Маячащий где-нибудь на вершине.

     Когда я поглядываю на стадо,

     Я вижу собственные свои мысли,

     А когда я заглядываю в свои мысли,

     Я вижу стадо свое и смутно

     Тогда улыбаюсь, как тот, кто смысла

     Собственной речи не понимает,

     А лишь притворяется, что понимает.

     Приветствую всех, кто меня читает.

     Я молча снимаю пред ними шляпу,

     Когда по дороге ползет телега

     И они замечают меня у двери.

     Я приветствую их, я желаю им солнца,

     А также дождя, когда дождь им нужен,

     А также чтоб возле окна в их доме

     Всегда стоял бы их стул любимый,

     На котором они, удобно усевшись,

     Под вечер стихи бы мои читали.

     И чтобы, читая стихи, считали,

     Что я тоже некая часть природы,

     Вроде старого дерева, под которым

     В своем давнем детстве, уже забытом;

     Наигравшись вдоволь, они сидели,

     Утирая лоб свой разгоряченный

     Рукавом полосатой своей рубашки.