|
Потом я рассказываю ему истории о делах человеческих, И он улыбается, ибо трудно ему в них поверить. Он смеется над королями, и не только над ними, И печалится, слыша рассказы мои о войнах, О торговле и о громоздких морских судах. Потому что он знает, что во всем этом нет той правды, Которую в себе заключает цветок расцветший И которая бродит повсюду с солнечным светом, Что спокойно струится от побеленных стен.
Потом он засыпает. Осторожно Прижав к груди, несу его домой, Кладу в постель и раздеваю догола, Над ним по-матерински наклоняясь, Как бы верша священный ритуал.
Он спит в моей душе, там, в глубине, А ночью просыпаясь, он играет Моими снами, вертит как попало, Переворачивает вверх ногами, И перемешивает, как захочет, И хлопает в ладоши, улыбаясь Причудливости снов моих ночных. ................................................................ Когда умру, мой мальчик, пусть я стану Ребенком малым. Ты меня прижми К своей груди И отнеси в свой дом. Раздень мое земное существо Усталое, и уложи в постель, И расскажи мне парочку историй, Когда проснусь, чтоб я уснул опять. И дай мне сны свои, чтоб поиграть Я ими мог, покуда день родится, Покуда день придет, Какой - ты знаешь. ................................... Вот такова история о нем, О Мальчике моем, об Иисусе. Так на каком разумном основанье Не быть ей достоверней и правдивей, Чем все, что нам философы твердят, И все, чему религии нас учат?
x x x
Четыре песни, что идут вслед за этой, Не похожи на мои мысли. Они лгут о моих чувствах, В них я вывернут наизнанку.
Я был болен, когда их писал. Они потому так естественны, Что точно выражают все то, что я чувствовал, И согласны с моим несогласием... Когда я болен, Мои мысли противоречат мне (А. если нет, значит, я не болен), И все чувства мои наизнанку, Когда я болен. Я вынужден лгать собственному естеству, Способному чувствовать. |
