Ведь если под угрозою король,

     Что значат слезы матерей,

     Что кровь на копья поднятых младенцев?

     И если белая ладья

     Ферзя прикрыть не может, что пред этим

     Паденье города?

     А в миг, когда противник, торжествуя,

     С улыбкой объявляет шах,

     Ужели душу омрачит, что рядом

     В сраженье гибнут юноши?

     И даже если на стене садовой

     Появится внезапно

     Свирепый воин и взмахнет мечом,

     Чтоб нанести удар,

     Невозмутимый шахматист бесстрастно

     Над ходом будет думать,

     И если смерть прервет его расчеты,

     Он примет смерть спокойно,

     Захваченный любимою игрой

     Всех безразличных к жизни.

     Пусть города горят и гибнут царства,

     Пусть мирные народы

     Лишаются свободы и богатств,

     Влачат оковы рабства,

     Но если вдруг война прервет игру,

     Не будет шаха королю,

     И проходная пешка ненароком

     Побьет ладью.

     О мои братья в мудром Эпикуре,

     Но превзошедшие его

     Уменьем жить в согласии с собой,

     Нам эта повесть давняя

     О двух бесстрастных игроках - урок

     Тщеты всего земного.

     Нас не волнуют сложные вопросы,

     Не тяготят нисколько

     Инстинкты, страсти, жажды - ведь они

     Вмиг отступают перед

     Спокойным бесполезным наслажденьем

     От шахматной игры.

     Известность, слава, мудрость, жизнь,

     любовь -

     Вся суета, к которой

     Так люди льнут, для нас равны в цене,

     Но навсегда пребудет

     В нас память об искусных шахматистах,

     О сладости победы

     Над сильным игроком.

     Известность изнуряет, как горячка,

     Несносно бремя славы,

     Докучна и томительна любовь,

     Недостижима мудрость,

     Жизнь коротка, исполнена страданий,

     И только шахматы

     Всю душу отнимают, но ничтожна

     Утрата эта и не удручает.

     В тени древесной дружественной сидя

     С бокалом белого вина

     И бесполезному труду игры

     Прилежно предаваясь

     (Хоть нету ни партнера, ни доски -

     Есть только зыбкий полусон),

     Мы стародавним персам подражаем

     И, если вдруг услышим,

     Что родина иль жизнь взывают к нам,

     Не отзовемся, не поймем.