Рукой разворошил я

     Жилище муравьев.

     Моя рука для них - десница божья,

     Хоть для себя, конечно, я не бог.

     Ведь олимпийцы тоже

     Не боги для себя,

     Но, оттого что нас они сильнее,

     Мы, слабые, обожествляем их.

     И если будет случай

     Поверить, что мы боги,

     Не будем слепо отдаваться вере

     Или, всего вернее, заблужденью.

     Ты мнишь, неразумный, влача с собою

     Никчемные дни трудов бесполезных,

     Как охапку поленьев,

     Что следуешь жизни.

     Ты эти дрова, словно бремя, тащишь,

     Хоть нет очага, чтоб смог ты согреться.

     Не гнетет это бремя

     Лишь в тени в Аиде.

     Не ведаешь отдыха и в наследство

     Не груды богатств - пример оставляешь,

     Как непрочна и кратка

     Наша зыбкая жизнь.

     Нам данную малость нелепо тратим,

     Нас труд утомляет, злато не впрок нам.

     Посмеется над нами

     Капризная слава,

     Когда допрядут нашу пряжу Парки

     И мы подойдем - не старцы, но тени -

     К неминуемой встрече

     С той страшной ладьею,

     Что нас повезет через реку мрака,

     Где холод нас девятижды объемлет,

     В ненасытное чрево

     Владений Плутона.

     В свое время всему наступает срок,

     И в садах не цветут зимой деревья,

     А весною не стынут

     Под снегами поля.

     Ночь подходит, в которой нет, Лидия,

     Угнетающего дневного зноя.

     Ночью будет нам в радость

     Наша зыбкая жизнь.

     Сидя у очага, утомленные

     Не трудами - нам время

     Мы не будем о тайном

     Вслух с тобой говорить.

     И пусть смутные воспоминания

     В нас отрывистые слова рождают

     (Большего и не даст нам

     Солнца небытие).

     Постепенно пусть вспомнится прошлое,

     И рассказы былые, став отныне

     Вдвое - втрое! - былыми,

     Пусть поведают нам

     О цветах, что в дни детства ушедшего

     Мы срывали с иным, неясным чувством -

     Ведь иными глазами

     Мы смотрели на мир.